По течению реки… Под утро живущие на краю поселка слышали звуки выстрелов, донесенные до Гуагувэйо слабым ветром. Звуки близкой опасности, раздавшиеся в тревожной темноте, в неспокойное для мужчин долины время — приближалось цветение Саурии… На рассвете старик Криэль вышел на причал, проводить единственного внука — Крепыша Баутиса на рыбалку, и увидел принесенный рекой дар.
Добавить в моё избранное
8 мин, 28 сек 5698
Поколебать это впечатление не могла даже благодарность за заботу о его тяжелых ранах.
В поселке были девушки намного симпатичнее, у которых лицо не было таким темным и плоским, нос расплюснутым, а глаза маленькими… Но пришлый все же чувствовал, что день ото дня в нем происходит какая-то непонятная перемена — его против воли стало тянуть к некрасивой дочери целительницы.
Саурия оказалась разговорчивей своей матери.
— Ты смешной, Чабочи! — смеялась девушка, стоя на берегу реки, куда увлек ее как-то вечером чужеземец.
— У нас все это знают! Я из рода колдуний. Получивший меня в поединке мужчина сможет исполнить свое самое заветное желание.
Девушка лукаво посмотрела на осмеянного Чабочи. Наверное, надеялась, что его заветное желание совпадает с тем, о чем мечтала она сама, глядя на него… Но на уме у чужака было иное. Слова Саурии упали на благодатную почву, заставив мужчину задуматься о том, чтоб принять участие в споре за эту девушку.
— А о чем мечтаешь ты? — спросил он, провожая молодую колдунью к материнскому дому.
— Как и все девушки: о муже, о ребенке… И о море! Я бы не хотела жить здесь. В округе уже есть хранительница — моя старшая сестра, расцветшая четыре весны назад. Сейчас они с мужем живут в Кусараре. Я бы хотела устремиться вниз, по течению реки, и поселиться там, где Рио-Рарамуири впадает в море.
Прогулка Саурии к реке в компании чужака не осталась незамеченной. Ревнивые глаза Веласко Риверо сказали ему о том, что на пути у него объявился еще один соперник. Следующий за прогулкой день стал решающим.
Первые выстрелы зазвучали еще до полудня. Молодые мужчины непрестанно ссорились. Для вызова на поединок хватало косого взгляда.
Двор у дома Морены-Мадре заполнился ранеными. У кого-то раны были огнестрельные, но встречались и переломы — работа слишком бедного, чтобы владеть револьвером, Крепыша.
Саурия заперлась в доме и на глаза никому не показывалась, что не мешало молодым самцам стремиться к девушке по воле незримого волшебства.
Взлохмаченная голова Баутиса мелькала то на одной, то на другой улице Гуагувэйо. Юноша лихо работал кулаками — соперников становилось все меньше. Глазеющие из окон кумушки ждали его поединка с Риверо. Но этого хитреца в поселке видно не было. «Задумал какую-то подлость!», — шептались умудренные жизнью старушки.
Под вечер со стороны реки раздался крик, и Морене-Мадре пришлось бежать следом за мальчишкой-посыльным, прихватив свою лечебную сумку.
Причитающий Криэль суетился вокруг внука. На беднягу Баутиса обрушились сложенные бревна.
У извлеченного из-под завала юноши оказались сломанными обе ноги — Крепыш выбыл из борьбы.
— Чабочи, выходи! Я вызываю тебя на поединок! — закричал появившийся перед домом целительницы Веласко.
— У меня нет оружия! — ответил прячущийся за окном чужак.
Появится безоружным на пустынной улице, Чабочи не решился. Слишком благоприятно складывались обстоятельства для молодого Риверо — все ушли к дому Криэля — ни одного свидетеля вокруг.
— Я принес тебе револьвер, — осклабился Веласко.
— Вот, возьми!
На землю упал сверкающий металлом кольт.
В конце улицы послышались голоса, соседи возвращались от реки по домам. Как только появились свидетели, чужеземец решился выйти из дома и стать перед противником.
Веласко смотрел на Чабочи хитрыми глазами. Дождавшись, когда чужак проверит оружие, Риверо презрительно сплюнул на землю, рисуясь перед окружившими поединщиков посельчанами. Все понимали, что эта дуэль станет последней.
Среди зрителей появилась целительница. Увидев противников, женщина нахмурилась.
— На счет «три», — предложил Риверо.
Чабочи согласился. Веласко кивнул мальчишке, предлагая начать отсчет.
Противники разошлись. Опустили руки… «Раз»… Чужак почувствовал, как бешено закипела его кровь… «Два»… Пальцы правой руки, удерживающие дарованный револьвер, немного расслабились… «Три»… Чабочи выдохнул вместе с произносимыми мальчиком словами. Все замерло. Сердце перестало биться. Молниеносно подняв руку, чужеземец выстрелил… Ответный выстрел прозвучал мгновением позже. Пуля свистнула в дюйме от головы чужака. На этот страшный миг Чабочи закрыл глаза. Как издалека он услышал вскрик своего противника.
Риверо был ранен в плечо и считался проигравшим.
Двери дома целительницы распахнулись и, выбежавшая на улицу, девушка бросилась на грудь Чабочи:
— Мой… — прошептала она, счастливая.
После обеда в честь молодых, Чабочи и Саурия уединились. На эту ночь Морена-Мадре покинула свой дом, оставив его в распоряжение будущих супругов. До утра ее приютил под своим кровом Криэль. Озабоченная предстоящим союзом, целительница ухаживала за Баутисом и до рассвета смотрела на горящий в очаге огонь.
В поселке были девушки намного симпатичнее, у которых лицо не было таким темным и плоским, нос расплюснутым, а глаза маленькими… Но пришлый все же чувствовал, что день ото дня в нем происходит какая-то непонятная перемена — его против воли стало тянуть к некрасивой дочери целительницы.
Саурия оказалась разговорчивей своей матери.
— Ты смешной, Чабочи! — смеялась девушка, стоя на берегу реки, куда увлек ее как-то вечером чужеземец.
— У нас все это знают! Я из рода колдуний. Получивший меня в поединке мужчина сможет исполнить свое самое заветное желание.
Девушка лукаво посмотрела на осмеянного Чабочи. Наверное, надеялась, что его заветное желание совпадает с тем, о чем мечтала она сама, глядя на него… Но на уме у чужака было иное. Слова Саурии упали на благодатную почву, заставив мужчину задуматься о том, чтоб принять участие в споре за эту девушку.
— А о чем мечтаешь ты? — спросил он, провожая молодую колдунью к материнскому дому.
— Как и все девушки: о муже, о ребенке… И о море! Я бы не хотела жить здесь. В округе уже есть хранительница — моя старшая сестра, расцветшая четыре весны назад. Сейчас они с мужем живут в Кусараре. Я бы хотела устремиться вниз, по течению реки, и поселиться там, где Рио-Рарамуири впадает в море.
Прогулка Саурии к реке в компании чужака не осталась незамеченной. Ревнивые глаза Веласко Риверо сказали ему о том, что на пути у него объявился еще один соперник. Следующий за прогулкой день стал решающим.
Первые выстрелы зазвучали еще до полудня. Молодые мужчины непрестанно ссорились. Для вызова на поединок хватало косого взгляда.
Двор у дома Морены-Мадре заполнился ранеными. У кого-то раны были огнестрельные, но встречались и переломы — работа слишком бедного, чтобы владеть револьвером, Крепыша.
Саурия заперлась в доме и на глаза никому не показывалась, что не мешало молодым самцам стремиться к девушке по воле незримого волшебства.
Взлохмаченная голова Баутиса мелькала то на одной, то на другой улице Гуагувэйо. Юноша лихо работал кулаками — соперников становилось все меньше. Глазеющие из окон кумушки ждали его поединка с Риверо. Но этого хитреца в поселке видно не было. «Задумал какую-то подлость!», — шептались умудренные жизнью старушки.
Под вечер со стороны реки раздался крик, и Морене-Мадре пришлось бежать следом за мальчишкой-посыльным, прихватив свою лечебную сумку.
Причитающий Криэль суетился вокруг внука. На беднягу Баутиса обрушились сложенные бревна.
У извлеченного из-под завала юноши оказались сломанными обе ноги — Крепыш выбыл из борьбы.
— Чабочи, выходи! Я вызываю тебя на поединок! — закричал появившийся перед домом целительницы Веласко.
— У меня нет оружия! — ответил прячущийся за окном чужак.
Появится безоружным на пустынной улице, Чабочи не решился. Слишком благоприятно складывались обстоятельства для молодого Риверо — все ушли к дому Криэля — ни одного свидетеля вокруг.
— Я принес тебе револьвер, — осклабился Веласко.
— Вот, возьми!
На землю упал сверкающий металлом кольт.
В конце улицы послышались голоса, соседи возвращались от реки по домам. Как только появились свидетели, чужеземец решился выйти из дома и стать перед противником.
Веласко смотрел на Чабочи хитрыми глазами. Дождавшись, когда чужак проверит оружие, Риверо презрительно сплюнул на землю, рисуясь перед окружившими поединщиков посельчанами. Все понимали, что эта дуэль станет последней.
Среди зрителей появилась целительница. Увидев противников, женщина нахмурилась.
— На счет «три», — предложил Риверо.
Чабочи согласился. Веласко кивнул мальчишке, предлагая начать отсчет.
Противники разошлись. Опустили руки… «Раз»… Чужак почувствовал, как бешено закипела его кровь… «Два»… Пальцы правой руки, удерживающие дарованный револьвер, немного расслабились… «Три»… Чабочи выдохнул вместе с произносимыми мальчиком словами. Все замерло. Сердце перестало биться. Молниеносно подняв руку, чужеземец выстрелил… Ответный выстрел прозвучал мгновением позже. Пуля свистнула в дюйме от головы чужака. На этот страшный миг Чабочи закрыл глаза. Как издалека он услышал вскрик своего противника.
Риверо был ранен в плечо и считался проигравшим.
Двери дома целительницы распахнулись и, выбежавшая на улицу, девушка бросилась на грудь Чабочи:
— Мой… — прошептала она, счастливая.
После обеда в честь молодых, Чабочи и Саурия уединились. На эту ночь Морена-Мадре покинула свой дом, оставив его в распоряжение будущих супругов. До утра ее приютил под своим кровом Криэль. Озабоченная предстоящим союзом, целительница ухаживала за Баутисом и до рассвета смотрела на горящий в очаге огонь.
Страница 2 из 3
