Дед мой оставил странное завещание. Сначала я даже не понял, как это: я получу дом, банковский счет, оставшиеся от бабушки драгоценности и доходную угольную шахту, если выращу какой-то дурацкий цветок. Но у них в стране такие законы. Какие хочешь, такие и ставь условия, а иначе все добро достанется государству.
Добавить в моё избранное
5 мин, 2 сек 15467
Растеньице в уродливом керамическом горшке мне выдали вместе с дедушкиным письмом, лейкой и книжкой по цветоводству на английском языке. Письмо было коротким: Дорогой внучек! Запомни главное: этот цветок недостаточно только поливать. Кроме воды, ему требуется твое внимание, ласка и даже любовь. Не забывай о нем ни на минуту. И будь с ним честным. Тогда он зацветет, и ты сдашь его в Государственный ботанический сад. После этого можешь смело вступать в права наследства. Не думаю, что тебе будет легко, но бесплатный сыр бывает только в мышеловке, ведь верно? Удачи тебе. Твой дедушка.
Это было по меньшей мере смешно. Но дедушкин поверенный не смеялся, и мне вскоре смеяться тоже расхотелось.
Цветок был маленький, неизвестный науке и совсем некапризный. Поначалу он лишь выглядывал крохотным зеленым язычком из темной разрыхленной земли, и я просто поливал его каждый вечер, когда солнце убиралось с моего подоконника. Потом показался второй язычок, третий, а однажды, проснувшись утром, я понял, что еще немного — и деньги у меня в кармане. Он уже сделался похожим на настоящий цветок с гладкими, словно мокрыми листьями и крепким стеблем, темным у основания и ярко-зеленым там, где вскоре должен был раскрыться бутон.
Вот тут и начались проблемы.
Как-то я заметил мелкие желтые пятнышки по краям листьев и в испуге понесся на консультацию к профессору ботаники. Тот долго рассматривал пятна в лупу, цокал языком, рылся в справочниках, разводил руками и в итоге отпустил меня ни с чем. Дома я пролистал дедушкину книгу, нашел раздел Болезни и долго переводил его со словарем, пока не наткнулся на описание похожего недуга. После этого несколько дней пришлось убить на составление лечебного раствора и ежечасные протирания листьев ваткой, пропитанной вонючим снадобьем. Но битву я выиграл — пятна исчезли.
Через неделю меня посетила новая беда — тля, и я, забросив все дела, принялся опрыскивать свое сокровище специальным препаратом и натягивать на окна марлю.
Потом у него сохли корни, и я собрал целую дренажную систему на подоконнике, чтобы уберечь растение от гибели.
После всех этих битв его продуло, он начал вянуть, и это стоило мне половины нервных клеток и кучи денег, которые я угрохал на новейшее удобрение, восстанавливающее жизненные силы.
За месяц я похудел и начал разговаривать сам с собой. Друзья заглядывали ко мне и сочувственно вздыхали, глядя, как я трясусь над жалким зеленым кустиком, а потом торопливо уходили, и я больше чем уверен, что заработал тогда репутацию сумасшедшего.
А цветок все никак не хотел цвести. Бывали моменты, когда я начинал вслух уговаривать его, даже гладить кончиком пальца, словно он мог чувствовать прикосновение. Я перепробовал все, включая стимуляторы роста и ультрафиолетовые лампы — эффекта не было никакого.
Мне начали сниться кошмары, в которых так или иначе присутствовало это зеленое чудовище. То оно внезапно засыхало, то убегало из горшка на маленьких хрупких ножках, то обретало голос и начинало нецензурно выражаться. В одном из снов у меня его даже похитили и потребовали солидный выкуп.
Прошел еще один месяц. Человек не может постоянно находится в нервном напряжении, и однажды я просто махнул на все рукой и уехал с компанией друзей на природу. Чувствовал я себя, как после тяжкой болезни, и выглядел примерно так же. Все во мне просило покоя и отдыха, и вышло так, что все пять дней среди великолепного соснового бора я непрерывно пил.
Пил и дома, когда увидел, что осталось от цветка. Он безнадежно и бесповоротно засох, и ничто не могло вернуть его к жизни.
Испугался я только тогда, когда окончательно протрезвел. И началась судорожная беготня по цветочным магазинам, питомникам, коллекционерам редких растений, ботаническим садам, парковым хозяйствам — где я только ни был. И все-таки — я нашел! За огромные деньги, ради которых пришлось залезть в долги, мне продали совершенно такое же растение, которое совершенно не капризничало и через неделю послушно зацвело. Я пересадил его в старый горшок и торжественно, в костюме, при галстуке, повез в Государственный ботанический сад.
Служащий в синем халате молча принял у меня цветок и мрачно уселся выписывать бумаги.
— Что-то не так? — на всякий случай спросил я.
Он поднял на меня холодные глаза:
— Да нет, все в порядке.
— В порядке?
— В полном. Распишитесь вот здесь.
Вскоре я получил наследство и навсегда переехал в другую страну, а засохшую луковицу того самого, настоящего цветка оставил себе на память, как сувенир. В ней что-то перекатывалось с сухим шорохом, будто семечко, и иногда, чтобы успокоить нервы, я легонько встряхивал ее над ухом.
А сон, о котором я хочу рассказать, приснился мне только вчера, через сорок лет после всех этих событий.
Мне снилось, что я снова молод, глуп и полон идеалов, а цветок жив и растет на моем подоконнике.
Это было по меньшей мере смешно. Но дедушкин поверенный не смеялся, и мне вскоре смеяться тоже расхотелось.
Цветок был маленький, неизвестный науке и совсем некапризный. Поначалу он лишь выглядывал крохотным зеленым язычком из темной разрыхленной земли, и я просто поливал его каждый вечер, когда солнце убиралось с моего подоконника. Потом показался второй язычок, третий, а однажды, проснувшись утром, я понял, что еще немного — и деньги у меня в кармане. Он уже сделался похожим на настоящий цветок с гладкими, словно мокрыми листьями и крепким стеблем, темным у основания и ярко-зеленым там, где вскоре должен был раскрыться бутон.
Вот тут и начались проблемы.
Как-то я заметил мелкие желтые пятнышки по краям листьев и в испуге понесся на консультацию к профессору ботаники. Тот долго рассматривал пятна в лупу, цокал языком, рылся в справочниках, разводил руками и в итоге отпустил меня ни с чем. Дома я пролистал дедушкину книгу, нашел раздел Болезни и долго переводил его со словарем, пока не наткнулся на описание похожего недуга. После этого несколько дней пришлось убить на составление лечебного раствора и ежечасные протирания листьев ваткой, пропитанной вонючим снадобьем. Но битву я выиграл — пятна исчезли.
Через неделю меня посетила новая беда — тля, и я, забросив все дела, принялся опрыскивать свое сокровище специальным препаратом и натягивать на окна марлю.
Потом у него сохли корни, и я собрал целую дренажную систему на подоконнике, чтобы уберечь растение от гибели.
После всех этих битв его продуло, он начал вянуть, и это стоило мне половины нервных клеток и кучи денег, которые я угрохал на новейшее удобрение, восстанавливающее жизненные силы.
За месяц я похудел и начал разговаривать сам с собой. Друзья заглядывали ко мне и сочувственно вздыхали, глядя, как я трясусь над жалким зеленым кустиком, а потом торопливо уходили, и я больше чем уверен, что заработал тогда репутацию сумасшедшего.
А цветок все никак не хотел цвести. Бывали моменты, когда я начинал вслух уговаривать его, даже гладить кончиком пальца, словно он мог чувствовать прикосновение. Я перепробовал все, включая стимуляторы роста и ультрафиолетовые лампы — эффекта не было никакого.
Мне начали сниться кошмары, в которых так или иначе присутствовало это зеленое чудовище. То оно внезапно засыхало, то убегало из горшка на маленьких хрупких ножках, то обретало голос и начинало нецензурно выражаться. В одном из снов у меня его даже похитили и потребовали солидный выкуп.
Прошел еще один месяц. Человек не может постоянно находится в нервном напряжении, и однажды я просто махнул на все рукой и уехал с компанией друзей на природу. Чувствовал я себя, как после тяжкой болезни, и выглядел примерно так же. Все во мне просило покоя и отдыха, и вышло так, что все пять дней среди великолепного соснового бора я непрерывно пил.
Пил и дома, когда увидел, что осталось от цветка. Он безнадежно и бесповоротно засох, и ничто не могло вернуть его к жизни.
Испугался я только тогда, когда окончательно протрезвел. И началась судорожная беготня по цветочным магазинам, питомникам, коллекционерам редких растений, ботаническим садам, парковым хозяйствам — где я только ни был. И все-таки — я нашел! За огромные деньги, ради которых пришлось залезть в долги, мне продали совершенно такое же растение, которое совершенно не капризничало и через неделю послушно зацвело. Я пересадил его в старый горшок и торжественно, в костюме, при галстуке, повез в Государственный ботанический сад.
Служащий в синем халате молча принял у меня цветок и мрачно уселся выписывать бумаги.
— Что-то не так? — на всякий случай спросил я.
Он поднял на меня холодные глаза:
— Да нет, все в порядке.
— В порядке?
— В полном. Распишитесь вот здесь.
Вскоре я получил наследство и навсегда переехал в другую страну, а засохшую луковицу того самого, настоящего цветка оставил себе на память, как сувенир. В ней что-то перекатывалось с сухим шорохом, будто семечко, и иногда, чтобы успокоить нервы, я легонько встряхивал ее над ухом.
А сон, о котором я хочу рассказать, приснился мне только вчера, через сорок лет после всех этих событий.
Мне снилось, что я снова молод, глуп и полон идеалов, а цветок жив и растет на моем подоконнике.
Страница 1 из 2
