В общем-то, я знал, что все они давно мертвы. Наверняка. По тому, как странно они двигались и одевались, по тому, о чем говорили. По реакции. Их не любили собаки. Только я и собаки знали эту страшную тайну.
5 мин, 21 сек 8382
— Мой мальчик. Пойми, все мы рано или поздно уйдем из этого мира. Я думаю, Рэйчел сейчас смотрит с небес и радуется тому, что кому-то пригодятся ее вещи. Люди сохранят о ней память.
— Да.
— Мой мальчик, ты согласен?
— Да.
— Я не собирался спорить. Я ждал удобного момента, и он настал.
Однажды летом, когда дядя Джон возился в саду, лезвие ножовки соскочило и поранило ему руку. Я был рядом и видел, как он побледнел и осел на землю, прислонившись к яблоне спиной.
— Вам помочь? — Поинтересовался я.
Дядя Джон что-то промычал, но я не понял, что именно он хотел сказать. Наверное, надо было сообщить об этом тете Милли, но я не хотел. Вместо этого я ушел вглубь сада, в заросли крыжовника, наблюдать за механической кошкой. Потом, конечно же, все выяснилось, и меня отправили в больницу во второй раз. Я вел себя хорошо и строго выполнял все указания врача. Меня скоро выписали. И все продолжилось.
Однажды ночью ко мне в комнату зашла Мэри:
— Ты не спишь?
Я закрыл книгу, которую читал, положил закладку на тридцать седьмой странице и вопросительно взглянул на нее:
— Ты хотела со мной поговорить?
— Да.
— О чем?
Она закрыла дверь и скинула шелковый пеньюар. Я выронил книгу. Мэри выключила свет.
— Мой мальчик, Мэри рассказала мне, что было ночью.
— Мой мальчик, не надо стесняться приступов.
— Мой мальчик, в твоем положении это естественно.
— Мой мальчик, ты знаешь, мы все любим тебя.
— Мой мальчик, тебе надо подумать о будущей жизни.
— Мой мальчик, ты всегда можешь рассчитывать на нас.
Мертвая кошка терлась о мои ноги, оставляя на брюках клочки серой шерсти.
Я слушал молча, с улыбкой, поглаживая опасную бритву, спрятанную в кармане вязаного пиджака. Так или иначе, они давно все были мертвы. А когда долго живешь среди мертвецов прикидывающихся живыми людьми, тебе приходится делать вид, что ты и они играете в одну игру. Притворяться мертвым, пить пунш, приготовленный Мэри, играть в гольф и слушать наставления тети Милли. Я знаю, что это всего лишь вопрос времени, и все зависит от моего терпения…
— Да.
— Мой мальчик, ты согласен?
— Да.
— Я не собирался спорить. Я ждал удобного момента, и он настал.
Однажды летом, когда дядя Джон возился в саду, лезвие ножовки соскочило и поранило ему руку. Я был рядом и видел, как он побледнел и осел на землю, прислонившись к яблоне спиной.
— Вам помочь? — Поинтересовался я.
Дядя Джон что-то промычал, но я не понял, что именно он хотел сказать. Наверное, надо было сообщить об этом тете Милли, но я не хотел. Вместо этого я ушел вглубь сада, в заросли крыжовника, наблюдать за механической кошкой. Потом, конечно же, все выяснилось, и меня отправили в больницу во второй раз. Я вел себя хорошо и строго выполнял все указания врача. Меня скоро выписали. И все продолжилось.
Однажды ночью ко мне в комнату зашла Мэри:
— Ты не спишь?
Я закрыл книгу, которую читал, положил закладку на тридцать седьмой странице и вопросительно взглянул на нее:
— Ты хотела со мной поговорить?
— Да.
— О чем?
Она закрыла дверь и скинула шелковый пеньюар. Я выронил книгу. Мэри выключила свет.
— Мой мальчик, Мэри рассказала мне, что было ночью.
— Мой мальчик, не надо стесняться приступов.
— Мой мальчик, в твоем положении это естественно.
— Мой мальчик, ты знаешь, мы все любим тебя.
— Мой мальчик, тебе надо подумать о будущей жизни.
— Мой мальчик, ты всегда можешь рассчитывать на нас.
Мертвая кошка терлась о мои ноги, оставляя на брюках клочки серой шерсти.
Я слушал молча, с улыбкой, поглаживая опасную бритву, спрятанную в кармане вязаного пиджака. Так или иначе, они давно все были мертвы. А когда долго живешь среди мертвецов прикидывающихся живыми людьми, тебе приходится делать вид, что ты и они играете в одну игру. Притворяться мертвым, пить пунш, приготовленный Мэри, играть в гольф и слушать наставления тети Милли. Я знаю, что это всего лишь вопрос времени, и все зависит от моего терпения…
Страница 2 из 2