Кошачий апокалипсис

Вэл принес полный мешок добычи, Тол пришел с полупустым рюкзаком, но при этом притянул топор!; приличного размера моток веревки, на вид крепкой, а не такой прогнившей, которая держала тент пару недель назад, и посреди ночи порывом сорванный, от чего всю ночь сидели кружком прижавшись спинами друг к другу и накрывшись клеенкой на груде вещей; пару консервных банок, естественно пустых; и… сникес! Целый, гребаный, в упаковке сникерс.

Когда я увидел сникерс у меня аж в животе начался поединок — левая часть желудка против правого, с периодическими нападками верхней части на нижнюю. Но когда я увидел топор, я сразу побежал осматривать Тола на предмет тяжелых травм, ничего не нашел, а он просто стоял и смеялся над моими опасениями. Уже много лет в мире не осталось топоров без хозяина, и добыть новый означало кого-то убить, чтобы завладеть сим бесценным орудием.

Идиллию нарушил самый жуткий из всех звуков на Земле. Рефлексы сразу сработали на готовность номер один. В руке оказался огромный разделочный нож, закатанные рукава расправлены, ноги напряжены для быстрых движений. Тол тоже скинул рюкзак и держал топор. Я поправил Тола: не заточен, нож. Тол поспешно засунул за пояс бесценную, но не готовую к активным боевым действиям находку, и достал старый добрый охотничий нож. Звук предательски повторился, но был одиночным. Разведчик унюхал, — сказал я Толу. Придется быстро уходить, а жаль, дичь уже готова, а в животе серьезные конфликты.

И тут раздался сильный треск сломанной ветки.

— Вася, твою то налево, мы же договорились. Живых не приносить, — выругался я в сторону звука и убрал нож в огромные ножны.

— Да ты сначала посмотрел бы каких жирненьких я наловил, а потом бы ругался, — послышалось ворчание из кустов. Через пару секунд показался и Василий, с увесистым мешком за плечами, от куда раздавалось мерзкое мяуканье.

Похоже ты превзошел успех Вэла наметанным глазом оценил я. Однако Тол сегодня уделал всех.

Василий аж крякнул с досады: да он же и ловить то не умеет, как он мог меня превзойти, у меня тут полный мешок жирных, откормленных ленивых тварей. Глаза его были печальны, и всем видом он выражал непонимание и огорчение.

— А вот так, — не спешил я выкладывать все новости, растягивая удовольствие от подкалывания лучшего добытчика и кормильца.

— Да заткнись ты, — выругался Вася и пнул с досады свой мешок, который успел скинуть с плеча. Из мешка послышался жалобный вой.

— И сколько? — спросил Вася и глаза его были полны боли и печали, как глаза матери, у которой только что съели заживо младенца.

— Пять, — ответил я искоса посмотрел на Васю, не продолжая держать губы в ухмылке.

— ПЯТЬ?! Да у меня их там двадцать пять, если не больше, и еще один свежий, чтоб он здох. Кот не переставал жалобно мяукать из мешка.

Больше выдерживать вопрошающий взгляд Васи я не мог: Тол принес топор и сникерс.

— Топор? и сникерс? — Василь изобразил вселенское удивление, как будто мир снова полон людьми, а не котами, города снова шумны и чисты, а не заросли дикими растениями и затихли намертво.

— Это правда, — подал голос, ранее молчавший, Вэл. Настоящий топор, даже с древком.

— И сникерс? — спросил всё еще сомневающийся Василий.

— Да, и сникерс, обвертка не повреждена, условия хранения были как в мавзолее, — с гордостью сказал Тол, и достал жестяную коробочку, из которой достал сверточек ткани, аккуратно развернул и бережно достал целый, в яркой, новенькой упаковке сникерс.

— Этот мир несправедлив, — полным досады голосом сказал Василий, и подошел к костру, где дичь давно следовало бы перевернуть на другой бок.

По давно заведенному обычаю, счастливчик, который добыл что-то вкусное, берет себе половину, а оставшаяся половина добычи делится между всеми.

Тол свернул одну драгоценную находку, и протянул Васе топор, чтобы тот убедился что он настоящий.

— Отнял у какой-то немощной бабушки? — фыркнул Вася.

— Нет, нашел в деревенском туалете. Тол выглядел самым счастливым человеком из всего немногочисленного вымирающего вида.

— Кто же хранит топор в туалете? — Василий окончательно потерял терпение, ногой поломал пару веток, и подкинул в костер.

— А я почем знаю? — сказал Тол, — хотел надергать гвоздей, захожу, а там внутри у стенки стоит весь в паутине топор, я чуть в штаны не наложил.

— Место выбрал подходящее, — съязвил Василь.

Тол достал тряпочку и бережно очищал топор от остатков паутины, и пыли.

— Этот, тощий, готов, — сменил тему разговора Василий, — завтра поедим нормальных, можно даже откопать запас самогоночки. Заодно и топор обмоем.

— Если твой «друг» из мешка не приведет всех котов округи, может и откопаем.

— Да не кипятись ты, — махнул на меня рукой Василий, — нам запаса хватит на неделю пировать, а так будет свежак.