Кошачий апокалипсис

Не всегда же так везет. Два мешка и ПЯТЬ! Тут Василий поднял голос. И ПЯТЬ! котов. Василий начал свою любимую игру, стебаться со слабых успехов Тола в отлове котов. Однако Тол даже не думал горевать, а бережно затачивал свою новую игрушку.

Василий понял, что сегодня с Тола не посмеешься, и занялся кухонными приготовлениями, достал миски, нарезал свежезажаренного, но не совсем свежепойманного котика, Толу наложил побольше, все-таки топор лишним не бывает, и повышает шансы на выживание, если напоремся на малую стаю.

— Прошу к столу, — сказал Василий, и первым сел на поваленный ствол дерева. Когда мы валили это дерево, чуть не пострадал Птиц, который не любит бодрствовать днем, а считает себя ночным хищником. В общем, дерево начало падать не туда куда планировалось, и лишь криком «Коты!» удалось спасти Птица от неестественной смерти от дерева.

Все-таки мало кто нынче умирал от несчастных случаев, все умирали лишь от котов, растерзанные, обкусанные, кто от потери крови, кто от перекушенной артерии, кто от заранее заготовленного средства «спасения».

У каждого есть свое «средство», но никто не любит говорить какое. У меня, например, их два — две капсулы цианистого калия. Естественно с многократно просроченным сроком хранения, а если не поможет — пуля без пистолета. Целый патрон я нашел давно, а вот умельца, который создал самострел, который вроде должен справится с задачей — засадить себе пулю в сердце, недавно. Жаль нет второго патрона, проверить его работу.

Кот был действительно тощим и не свежим. Ели мы без аппетита, бросая косые взгляды на Тола. Тот не выдержал: да хватит вам уже, не праздник ведь. Такую находку на Новый Год можно оставлять, попробуй найди чего сладкого посреди зимы.

— Ну хоть понюхать дай, может он протух давно, — жалобно сказал Василий, и с надеждой уставился на Тола. Тот был непоколебим: не время. Все разочаровано вздохнули.

После ужина Вэл неожиданно предложил: может покормим беднягу? Всеравно костей намололи на пол года вперед. Может хоть так выть не будет. Мяуканье из мешка действительно всем порядком надоело.

— Ну, если не упустишь, покорми, согласился я.

— Не упустит, — вмешался Василий, я ему лапы перевязал, лишь бы не покусал зараза.

Вэл одел толстые перчатки сварщика, и осторожно развязал мешок Василия. Сверху живого кота не было, только мертвые. Вот дрянь, — выругался Вэл, — куда-то забился. Через некоторое время кот выдал себя, жадно впившись зубами в перчатку. Вэл дернулся: не могу никак привыкнуть, — и достал кота второй рукой, тоже в перчатке, но спортивной, то ли велогонщика, то ли культуриста какая сейчас разница. Кот шипел и извивался всем телом. На вид килограмма два, маловат.

— Да угомонись, тварь, — гаркнул на него Вэл. Высвободив укушенную перчатку, и накрыв ней голову сопротивляющегося кота, Вэл привязал к веревке на лапах кота, еще одну и закрепил её к валяющейся крупной ветке дерева, «спотыкачу» как называл их Тол, ибо об такие ночью часто приходится спотыкаться. Закончив дела с веревкой, Вэл бросил коту остатки жаренного сородича. Тот даже носом не повел в сторону пищи, лишь продолжал кувыркаться и пытаться высвободиться, но узлы опытного Васи не поддавались.

— Ничего, проголодается, поест, коты-каннибалы для нас не новость, — вставил реплику Тол.

— Коты-людоеды тоже, — зачем-то добавил я.

— К слову об людоедах, — подал голос Василий, который уже уютно улегся на «кровати», застланном одеялами лежбище из где-то выдранного куска «теплого пола» (как утверждает сам Василий, материал круче армейского коврика, и уступает лишь армейскому спальному мешку), — я видел следы малой стаи.

— И ты об этом говоришь только сейчас, — поразился я.

— Нам не о чем беспокоится она далеко от сюда, и пошла к городу.

— В городе нечего жрать, — начинал злиться я, — скоро она повернет от туда, и найдет орущего собрата, поедающего жаренного товарища, и нас, сытых, толстозадых, не имеющих из оружия ничего кроме старого топора, ножей и пары палок.

— Двух топоров, уточнил Тол, но, уловив мой недовольный взгляд, притих.

— В городе им будет чем поживиться, — не спеша, ответил Василий.

— В городе есть люди? — удивился я.

— Да, — коротко ответил Василий.

— Много?

— Не знаю, но у них есть как минимум 2 грузовика.

— Грузовика? — тут удивился еще и Вэл.

— Угу, промычал Василий.

— И когда ты хотел нам об этом всём рассказать? — серьезно задал вопрос я.

— Да сразу и хотел, но вы тут со своими топорами и сникерсами, всю голову забили, — возмутился Василий.

Последнюю машину на ходу мы видели года два назад, возможно она и спасла нас тогда от средней стаи. Спасла, конечно, не прямо, а косвенно — своим шумом привлекла внимание стаи, которая уже учуяла наш след, и отвлекла, так сказать, весь огонь на себя.