В конце шестидесятых я жил в студенческом общежитии Московского Физико-Технического Института, где одной из уборщиц была словоохотливая и доброжелательная женщина, тётя Маша. Когда-то она жила в деревне и сохранила немало воспоминаний о том периоде своей жизни. Среди них были и мистические истории, которые я запомнил больше других…
Добавить в моё избранное
3 мин, 30 сек 8341
— Мой отец был хорошим плотником и построил большую избу для своей семьи. Но было там место, где все, кто ложились спать, утром просыпались оплёванными. Приводили священника, он с молитвой окропил плохое место святой водой, но ничего не изменилось. В конце концов отец понял, что это — проделки домового, которого надо задобрить. Иногда он ставил там на пол миску с едой и рюмку водки, а утром и миска, и рюмка были уже пустыми.
— А вы сами домового-то видели, тётя Маша?
— Один раз. Заметила, что кот смотрит вверх и шипит. А там — на потолке маленький старичок, и взгляд у него — неприятный. Я испугалась, прибежал брат на помощь, а старичок вдруг исчез. Как будто в воздухе растворился. Но отец учил, что домового бояться не надо: он дом защищает от воров и пожара. И ты не бойся.
— А я и не боюсь, тётя Маша. С точки зрения естественной науки домовых, водяных и прочей нечисти быть не может. Может, и в вашем случае была игра воображения?
— Муж мой тоже не верит, говорит: ты у меня, Мария, — фантазёрка… Кот — конечно, не лучший свидетель, хотя попусту ни на кого не шипел. Видно, с домовым у него дружба не сложилась… А ведь кое-что я наблюдала не одна. Сидела как-то вечером с подружками на берегу пруда, недалеко от опушки леса. Вдруг из леса выбежала женщина, совершенно голая и зелёная, быстро прошла мимо нас и нырнула в пруд без возврата. Мы закричали, прибежали мужики и стали длинными шестами по дну пруда шарить, но ничего не нашли. Потом из района приезжала милиция с водолазом. Говорят, полез он в пруд, а вышел оттуда совсем седой и говорить разучился. Так никто и не узнал, что в том пруду было, а мы туда уж и боялись с той поры ходить. А в лес все-таки ходили: без ягод и грибов в деревне — не выжить. Особенно в голодное время. Кое-кто из девчонок лешего видели, но мне (слава богу) не довелось. Слышать-слышала, как он вглубь леса заманивал, но я правильную дорогу всегда находила.
— Тетя Маша, а та зелёная женщина была молодой и красивой?
— Сложена хорошо, как статуя в музее, а лица я со страху не разглядела. И вообще не люблю на мертвецов смотреть.
— Мертвецы не бегают, тётя Маша, и даже не ходят.
— Да кто это тебе сказал, милок?! Все бывает. Поживешь — сам узнаешь. Призраков же мы видим, и они ходят… Вот, в прошедшую войну, ждали мужей, а письма нечасто приходили, а то и совсем их не было. Гадали мы, бабы, о своих — живы или нет. Надо было вечером сесть у зеркала, зажечь свечу и попросить мужа откликнуться. Так я однажды и сделала. Не сразу, но увидела в зеркале, что из стены за спиной выходит кто-то в шинели и приближается ко мне. Потом шепчет: «Мария, я — живой, только сейчас написать тебе не могу. Ранен в правую руку. Но ты жди, и я вернусь.» Так оно потом и случилось.
— А почему вы не оглянулись, тётя Маша?
— Ты — что, милок! Нельзя. Хоть родной, но все же — призрак. Может разозлиться и задушить. Одну из наших нашли утром мертвую у зеркала. Правда, она (чего греха таить) изменяла мужу с проезжими солдатами. А я честь блюла, но все равно — боязно… А раз я шла полем, и какой-то странный мужик за мной увязался. Вроде все — при нем, а взгляд — как неживой. Я тогда ладной молодицей была, не только красивой, но и сильной. Он меня схватил, я стала отбиваться и царапаться, а потом побежала. Там рядом церковь стояла. Как он увидел крест, так сразу сник и ушел назад. Потом мой муж с мужиками это место прочесывали и никого не нашли, но помню: от него кладбищем пахло… — А молитва вам не помогла бы, тётя Маша?
— Наверное, помогла бы, да когда такое случается, все забываешь. Хотела сказать, да губы не слушаются… Но вот ходила я к одной старушке-гадалке, когда невестой была. Помолилась она тогда и сказала: будет у вас жизнь нелёгкая, но проживете вместе долго и родите дочку, красавицу и лекаря. Так оно и вышло, только дочка в эти мои истории не верит. Мединститут закончила. Говорит: я, мама, в анатомичке такого навидалась, что уже никакие черти — не страшны… С той поры прошло много лет.
Как инженер-акустик, я нередко проводил исследования по жалобам людей на полтергейст (непонятные шумы, вибрации и разрушения), и всегда находились естественные причины этих пугающих явлений.
— А вы сами домового-то видели, тётя Маша?
— Один раз. Заметила, что кот смотрит вверх и шипит. А там — на потолке маленький старичок, и взгляд у него — неприятный. Я испугалась, прибежал брат на помощь, а старичок вдруг исчез. Как будто в воздухе растворился. Но отец учил, что домового бояться не надо: он дом защищает от воров и пожара. И ты не бойся.
— А я и не боюсь, тётя Маша. С точки зрения естественной науки домовых, водяных и прочей нечисти быть не может. Может, и в вашем случае была игра воображения?
— Муж мой тоже не верит, говорит: ты у меня, Мария, — фантазёрка… Кот — конечно, не лучший свидетель, хотя попусту ни на кого не шипел. Видно, с домовым у него дружба не сложилась… А ведь кое-что я наблюдала не одна. Сидела как-то вечером с подружками на берегу пруда, недалеко от опушки леса. Вдруг из леса выбежала женщина, совершенно голая и зелёная, быстро прошла мимо нас и нырнула в пруд без возврата. Мы закричали, прибежали мужики и стали длинными шестами по дну пруда шарить, но ничего не нашли. Потом из района приезжала милиция с водолазом. Говорят, полез он в пруд, а вышел оттуда совсем седой и говорить разучился. Так никто и не узнал, что в том пруду было, а мы туда уж и боялись с той поры ходить. А в лес все-таки ходили: без ягод и грибов в деревне — не выжить. Особенно в голодное время. Кое-кто из девчонок лешего видели, но мне (слава богу) не довелось. Слышать-слышала, как он вглубь леса заманивал, но я правильную дорогу всегда находила.
— Тетя Маша, а та зелёная женщина была молодой и красивой?
— Сложена хорошо, как статуя в музее, а лица я со страху не разглядела. И вообще не люблю на мертвецов смотреть.
— Мертвецы не бегают, тётя Маша, и даже не ходят.
— Да кто это тебе сказал, милок?! Все бывает. Поживешь — сам узнаешь. Призраков же мы видим, и они ходят… Вот, в прошедшую войну, ждали мужей, а письма нечасто приходили, а то и совсем их не было. Гадали мы, бабы, о своих — живы или нет. Надо было вечером сесть у зеркала, зажечь свечу и попросить мужа откликнуться. Так я однажды и сделала. Не сразу, но увидела в зеркале, что из стены за спиной выходит кто-то в шинели и приближается ко мне. Потом шепчет: «Мария, я — живой, только сейчас написать тебе не могу. Ранен в правую руку. Но ты жди, и я вернусь.» Так оно потом и случилось.
— А почему вы не оглянулись, тётя Маша?
— Ты — что, милок! Нельзя. Хоть родной, но все же — призрак. Может разозлиться и задушить. Одну из наших нашли утром мертвую у зеркала. Правда, она (чего греха таить) изменяла мужу с проезжими солдатами. А я честь блюла, но все равно — боязно… А раз я шла полем, и какой-то странный мужик за мной увязался. Вроде все — при нем, а взгляд — как неживой. Я тогда ладной молодицей была, не только красивой, но и сильной. Он меня схватил, я стала отбиваться и царапаться, а потом побежала. Там рядом церковь стояла. Как он увидел крест, так сразу сник и ушел назад. Потом мой муж с мужиками это место прочесывали и никого не нашли, но помню: от него кладбищем пахло… — А молитва вам не помогла бы, тётя Маша?
— Наверное, помогла бы, да когда такое случается, все забываешь. Хотела сказать, да губы не слушаются… Но вот ходила я к одной старушке-гадалке, когда невестой была. Помолилась она тогда и сказала: будет у вас жизнь нелёгкая, но проживете вместе долго и родите дочку, красавицу и лекаря. Так оно и вышло, только дочка в эти мои истории не верит. Мединститут закончила. Говорит: я, мама, в анатомичке такого навидалась, что уже никакие черти — не страшны… С той поры прошло много лет.
Как инженер-акустик, я нередко проводил исследования по жалобам людей на полтергейст (непонятные шумы, вибрации и разрушения), и всегда находились естественные причины этих пугающих явлений.
