— … cacodaemon! — взревел Максим. Голос его осип, и поэтому громоподобного завершения, как он хотел, не получилось. Впрочем, Максима это не очень волновало. В ритуалах интонация голоса, конечно, важна; но этот был построен так, что здесь она имела второстепенное значение.
Добавить в моё избранное
8 мин, 24 сек 17215
Но голос обладал такой повелительной силой, что сопротивляться — не было мочи.
Замкомвзвод ударил Максима по лицу со всей силой, на которую был способен. Ощущение было такое, словно он врезал по камню. Максим даже не шелохнулся, а в руке командира что-то влажно хрустнуло. От острой боли старший сержант вскрикнул и отступил назад. Максим подался вперёд и протянул руку к замкомвзводу. Тот попробовал отскочить, но Дьявол оказался неуловимо быстр. Он приложил руку к груди старшего сержанта. Тот закричал от боли. Неприятно запахло палёной плотью. Максим отнял руку от груди человека. Он перестал испытывать боль, а на его груди остался ожог в форме ладони. Трое товарищей Максима жались к стенке, со страхом взирая на происходящее и надеясь, что их не заметят. Надежды их не сбылись. Дьявол обратил на них свой взор в то время, как заклеймённый замкомвзвод пятился от него. Дьявол остановил свой взгляд на командире отделения.
— Hostis!
Волосы сержанта стали расти с невероятной скоростью. Они лезли во все места: в уши, в нос, извиваясь, залезли в трусы… Чёлка раздвинула сжатые челюсти и полезла в рот, толчками продвигаясь всё глубже. Сержанта скрутили рвотные позывы. Он хотел закричать, но напрягшиеся от тошноты мышцы, не дали ему сделать этого. Волосы всё же пропускали воздух и не давали задохнуться сержанту. Как он желал, чтоб смерть настигла его скорее! Но смерть не спешила, давая ему вкусить всю палитру боли.
Пара прядей волос устремилась к глазам, и через секунду два карих глаза весело запрыгали по полу. Сергей от страха ещё плотнее вжался в стену и вдруг почувствовал, как прилипает к ней, как тёплый бетон проникает в его плоть, заполняет его тело. Прежде, чем курсант успел закричать, его лёгкие окаменели; крик так и умер, не родившись. Сергей начал задыхаться. В глазах потемнело. Он приготовился к смерти, решив что вот-вот задохнётся. Но смерть не приходила. Он задыхался, мучался, но продолжал жить, не имея возможности пошевелиться или отвести взгляд от происходящего в сушилке.
Илью, в ужасе забившегося в угол, сбила с ног невероятная боль. Всё его тело ломало и крутило. В некоторых местах кости прорвали кожу и вылезли наружу. Нос начисто исчез с лица, один глаз вытек, а кожа покрылась рубцами и язвами. Его тело изменилось до неузнаваемости. Илья теперь мало чем напоминал человека. Он представлял собой оживший ночной кошмар. Этот уродец повалился на пол и глотал воздух широко открытым ртом. Он хотел кричать, но изменившееся тело не слушалось, раздавалось лишь жуткое мычание.
Дьявол вновь повернулся к замкомвзводу. Старший сержант, в это время, пытался открыть дверь сушилки, но не преуспел в этом начинании. Дверь была не более податливой, чем стена. Максим в мгновение ока оказался возле него. Не говоря ни слова, Дьявол ударил сержанта в плечо.
Удар был настолько быстр и силен, что плечо парня буквально разорвало, словно в него попал снаряд. Брызнула алая кровь, в стороны полетели ошметки мяса и кусочки костей. Рука повисла на остатках мышц и кожи.
Следующий удар максим нанес старшему сержанту в челюсть. Сухожилия и мышцы лица не выдержали такой нагрузки и лопнули. Челюсть замкомвзвода шлепнулась о стену и упала на корчащегося в муках Илью. Изувеченный сержант завизжал от боли, обрызгав Максима кровью, и рухнул на пол в забытьи.
Снаружи кто-то упорно ломился в сушилку. Теперь в дверь били чем-то тяжелым, но та даже не шелохнулась.
— Есть лишь одна награда потревожившему меня.
— Безучастным тоном произнес Максим.
Дьявол воздел руки к потолку, и на кончиках его пальцев заплясали язычки пламени. Огонь распространялся с ужасающей скоростью и почти мгновенно поглотил его руки. В следующую секунду пламя объяло курсанта полностью.
Загорелся и бетонный пол и потолок. Заполыхали батареи. Огонь с непостижимой жадностью поглощал все вокруг, не делая разницы между бетоном, металлом или же горячей водой, хлынувшей из прогоревших труб.
В это мгновение к Максиму вернулось сознание. Огонь радостно слизывал его плоть, стремясь добраться до костей. Внезапно вернувшиеся чувства заставили Макс дико заорать от и броситься бежать не разбирая дороги, лишь бы избавиться от боли. Дверь сушилки сама открылась перед бегущим курсантом, откинув столпившихся возле нее людей. Максим выскочил в коридор и помчался к выходу из казармы. Те курсанты, которые не успели убраться с его дороги, в свою очередь, тоже загорелись и заметались от боли, поджигая своих товарищей. В тех местах, куда наступал Максим, загорался пол. Казарма мгновенно наполнилась едким дымом, запахом горящей плоти и стенаниями курсантов.
Дверь казармы так же услужливо отворилась, пропуская горящего Макса на лестницу. На первой же ступеньке он оступился и этаким огненным шаром покатился вниз. За один пролет лестницы он успел набрать неестественно большую скорость и, поэтому, пробив точно снаряд окно, полетел вниз по широкой дуге.
Замкомвзвод ударил Максима по лицу со всей силой, на которую был способен. Ощущение было такое, словно он врезал по камню. Максим даже не шелохнулся, а в руке командира что-то влажно хрустнуло. От острой боли старший сержант вскрикнул и отступил назад. Максим подался вперёд и протянул руку к замкомвзводу. Тот попробовал отскочить, но Дьявол оказался неуловимо быстр. Он приложил руку к груди старшего сержанта. Тот закричал от боли. Неприятно запахло палёной плотью. Максим отнял руку от груди человека. Он перестал испытывать боль, а на его груди остался ожог в форме ладони. Трое товарищей Максима жались к стенке, со страхом взирая на происходящее и надеясь, что их не заметят. Надежды их не сбылись. Дьявол обратил на них свой взор в то время, как заклеймённый замкомвзвод пятился от него. Дьявол остановил свой взгляд на командире отделения.
— Hostis!
Волосы сержанта стали расти с невероятной скоростью. Они лезли во все места: в уши, в нос, извиваясь, залезли в трусы… Чёлка раздвинула сжатые челюсти и полезла в рот, толчками продвигаясь всё глубже. Сержанта скрутили рвотные позывы. Он хотел закричать, но напрягшиеся от тошноты мышцы, не дали ему сделать этого. Волосы всё же пропускали воздух и не давали задохнуться сержанту. Как он желал, чтоб смерть настигла его скорее! Но смерть не спешила, давая ему вкусить всю палитру боли.
Пара прядей волос устремилась к глазам, и через секунду два карих глаза весело запрыгали по полу. Сергей от страха ещё плотнее вжался в стену и вдруг почувствовал, как прилипает к ней, как тёплый бетон проникает в его плоть, заполняет его тело. Прежде, чем курсант успел закричать, его лёгкие окаменели; крик так и умер, не родившись. Сергей начал задыхаться. В глазах потемнело. Он приготовился к смерти, решив что вот-вот задохнётся. Но смерть не приходила. Он задыхался, мучался, но продолжал жить, не имея возможности пошевелиться или отвести взгляд от происходящего в сушилке.
Илью, в ужасе забившегося в угол, сбила с ног невероятная боль. Всё его тело ломало и крутило. В некоторых местах кости прорвали кожу и вылезли наружу. Нос начисто исчез с лица, один глаз вытек, а кожа покрылась рубцами и язвами. Его тело изменилось до неузнаваемости. Илья теперь мало чем напоминал человека. Он представлял собой оживший ночной кошмар. Этот уродец повалился на пол и глотал воздух широко открытым ртом. Он хотел кричать, но изменившееся тело не слушалось, раздавалось лишь жуткое мычание.
Дьявол вновь повернулся к замкомвзводу. Старший сержант, в это время, пытался открыть дверь сушилки, но не преуспел в этом начинании. Дверь была не более податливой, чем стена. Максим в мгновение ока оказался возле него. Не говоря ни слова, Дьявол ударил сержанта в плечо.
Удар был настолько быстр и силен, что плечо парня буквально разорвало, словно в него попал снаряд. Брызнула алая кровь, в стороны полетели ошметки мяса и кусочки костей. Рука повисла на остатках мышц и кожи.
Следующий удар максим нанес старшему сержанту в челюсть. Сухожилия и мышцы лица не выдержали такой нагрузки и лопнули. Челюсть замкомвзвода шлепнулась о стену и упала на корчащегося в муках Илью. Изувеченный сержант завизжал от боли, обрызгав Максима кровью, и рухнул на пол в забытьи.
Снаружи кто-то упорно ломился в сушилку. Теперь в дверь били чем-то тяжелым, но та даже не шелохнулась.
— Есть лишь одна награда потревожившему меня.
— Безучастным тоном произнес Максим.
Дьявол воздел руки к потолку, и на кончиках его пальцев заплясали язычки пламени. Огонь распространялся с ужасающей скоростью и почти мгновенно поглотил его руки. В следующую секунду пламя объяло курсанта полностью.
Загорелся и бетонный пол и потолок. Заполыхали батареи. Огонь с непостижимой жадностью поглощал все вокруг, не делая разницы между бетоном, металлом или же горячей водой, хлынувшей из прогоревших труб.
В это мгновение к Максиму вернулось сознание. Огонь радостно слизывал его плоть, стремясь добраться до костей. Внезапно вернувшиеся чувства заставили Макс дико заорать от и броситься бежать не разбирая дороги, лишь бы избавиться от боли. Дверь сушилки сама открылась перед бегущим курсантом, откинув столпившихся возле нее людей. Максим выскочил в коридор и помчался к выходу из казармы. Те курсанты, которые не успели убраться с его дороги, в свою очередь, тоже загорелись и заметались от боли, поджигая своих товарищей. В тех местах, куда наступал Максим, загорался пол. Казарма мгновенно наполнилась едким дымом, запахом горящей плоти и стенаниями курсантов.
Дверь казармы так же услужливо отворилась, пропуская горящего Макса на лестницу. На первой же ступеньке он оступился и этаким огненным шаром покатился вниз. За один пролет лестницы он успел набрать неестественно большую скорость и, поэтому, пробив точно снаряд окно, полетел вниз по широкой дуге.
Страница 2 из 3
