Система

Из-за закрытой двери послышалось копошение. Отпирали замки… Открыли. Я упал. Неизвестно как, вовремя выставил руки и только благодаря этому не треснулся башкой о пол. Зато, из-за резкой смены положения, меня вывернуло. На тот же пол.

На руках особо долго не продержался и вскоре свалился в лужу собственной блевотины.

Пофиг. Нужно встать и взять деньги.

— Дай пять штук… мне нужно, — прошу, не поднимая головы. Мне всё равно, что они обо мне подумают, главное достать денег.

— Хочешь, чтобы я мучился? Ты хоть знаешь, какая боль меня ждёт? Ты этого мне желаешь? — спрашиваю и резко запрокидываю голову.

— Где мать?

Вместо ответа — удар в живот, меня скрутило и вновь вырвало.

— Ты… — угрожающе шиплю.

— Тварь, всё-таки пришёл, не умер, — вот они — искренние чувства моего папочки. В очередной раз я попробовал подняться… безуспешно.

— Дай мне денег! И позови маму!

— Заткнись, нет у тебя больше матери! — ещё один удар прошёлся по рёбрам.

— Ты хоть знаешь, что… — я не слушал. Не потому что не хотел, а потому что время закончилось. Как всегда неожиданно. Хоть я и ждал этого.

Таймер в голове остановился. Чётко и ясно. Пора отдавать долг.

Абстиненция — синдром отмены, связанный с прекращением употребления наркотика или уменьшением привычной дозы. А если короче — ломка.

Каково быть отцом наркомана? Влад только сейчас понял весь смысл этого вопроса. Именно сейчас, смотря на жалкое существо, свернувшееся на полу в коридоре его квартиры, в луже собственной рвоты, бьющееся головой о стену и сыплющее разнообразными ругательствами. И это было его сыном. Было. Ещё семь лет назад у него был сын. Три месяца назад — жена.

У наркоманов нет родителей… у них вообще никого нет. Хотя бы потому, что они сами не делают никаких разделений. Обворовать родной дом или прохожего, шантажировать или приставить нож к горлу? Какая разница… По квартире разнёсся дикий крик, мужчина с отвращением посмотрел на его источник. К крикам тут же добавился странный булькающий звук.

Влад посмотрел на лицо некогда человека. Из разбитого носа хлестала кровь, сосуды в глазах полопались, чёрный зрачок, полностью закрывающий радужку, совсем не реагировал на свет, во рту вместо нормальных зубов торчали гнилые чёрно-жёлтые пеньки.

Мужчина залез в карман и достал телефон.

— Полиция, срочно приезжайте! В мою квартиру вломился наркоман, угрожал… Адрес… Отделение полиции, около двух часов ночи.

— Открывай!

Звякнули ключи, заскрипела решётка. В проём втолкнули тело, которое тут же свалилось на пол не в силах продержаться на ногах и секунды.

— Кто?

— Наркоман. Вообще гады обнаглели! По квартирам теперь шляются, вылавливай их ночью… Проститутка, стоящая в самом дальнем углу камеры, задумчиво посмотрела на прибавление.

Игловой опиоман, — усмехнувшись, подумала она.

И ведь правда, кто ещё будет носить рубашки с длинным рукавом в середине июля, когда по улице в трусах бегать можно? Не иначе как этот нарик, скрученный ломкой, исколотые вены под рукавами скрывает… За все эти годы волей-неволей научишься видеть их. Вылавливать взглядом из толпы, хоть и многие из них хорошо маскируются.

Своего рода развлечение, когда нет ничего интереснее. Смотришь, а в уме прикидываешь: что употребляет, как часто, какой стаж, сколько ещё проживёт… Суставы рвёт, желудок начал переваривать сам себя, в вены на руках воткнули с десяток игл… с десяток затупившихся игл. А вместо желанной дозы — ядовитые муравьи.

Дышать трудно, вдыхаешь и кажется будто вода заполняет лёгкие, жжёт.

Открываю глаза, потому что чувствую… это не похоже на муравьёв. Не они… вены двигаются? Вены?! Змеи!

Ползучие гады уже обвили левую руку и начинают сжимать кольца, кожа рвётся, гной выходит вперемешку с кровью.

В этой отвратительной, вонючей массе я увидел змеиный глаз.

Они? Жрать меня?!

Не-е-ет! — шиплю не хуже их и правой рукой (на которую тоже успели переползти!) сдираю остатки кожи и вытаскиваю ядовитых тварей.

Они кусаются, на ладонях, в местах укусов, взбухают волдыри, лопаются, и вместе с зелёной слизью выползают крысы… — Эй! Э! Чего делаешь? — дежурный подскочил со своего места и настороженным шагом подошёл к клетке.

Нарик, которого недавно приволокли в отделение, шипел на свои руки. Мгновение — дёрнулся и начал чесаться.

Через несколько минут, когда дежурный вновь подошёл из любопытства посмотреть, что там псих так долго копается, то увидел ободранные в кровь руки, в некоторых местах гниющее мясо, а в некоторых, где осталась кожа, шрамы и тоже с гнилью.

— Совсем /цензура/?! Что ли?! — закричал он.

Одна из проституток повернулась к полицейскому и издевательски прохрипела:

— Если видишь в небе люк, не пугайся, это — глюк…