Припекало. Да что там, солнце жарило вовсю! Старый Джованни осторожно полз по густой траве…
Добавить в моё избранное
4 мин, 52 сек 515
Старик встал, укоризненно покачал головой и прищурился на каплю святого огня, медленно ползущую в зенит. Встряхнул бутыль, уронил на мозолистую ладонь остатки горько-сладкой влаги. Наклонил ладонь. Смотрел старик как ползут и срываются вниз тягучие слезы стравеччи. Смотрел и считал.
Одна, две, три… Три капли граппы для Ватикана. Вдоволь ныне напился бывший хозяин холма. Глядишь, и получит Кен что заслуживает.
— Будь милостив, помоги Кену, — прошептал Джованни.
— Он хороший парень. Пусть не местный и потому не знал, что ты существуешь.
Старик согнулся в поклоне. С трудом выпрямился, оглядел пышные зеленые кусты и невысокие деревца. Добавил:
— Помоги ему. Пусть вернется домой. Хотя бы сейчас.
Сицилиец долго стоял у почти погасшего костра. Наконец отбросил в сторону пустую флягу, подхватил лопату и принялся засыпать рдеющие угли. Пепел взвился серой мошкарой и тут же исчез, унесенный жарким дыханием разогретой земли.
Завалив невысокий холмик дерном, старик воткнул лопату в землю.
Но не успел Джованни отдышаться, как все вокруг накрыл колокольный звон. Он тягучими волнами расплескивался по склону холма, заливал медным гулом округу, падал каплями серебряного дождя на окрестные здания.
Старик вздрогнул и обернулся в сторону Тибра и гранитно-мраморного лабиринта — жилья наместников Бога. Смахнул слезы и пригляделся. Совсем рядом, меж зеленых кустов, к вершине холма ползли упитанные оранжево-синие пчелы. Папская гвардия. Углядев Джованни, офицер прикрикнул на солдат. Те зашевелились живее, и вскоре цепь гвардейцев сомкнулась вокруг старика. Но старый сицилиец равнодушно глядел мимо них. Там, внизу и немного к северу, над каменным мешком капеллы неуверенно тянулся белесый дымок.
Светлым дымом шагнул к небу Кен. И вернулся обратно именем нового Папы.
Джованни облизнул ладонь. Горько-сладкий вкус выдержанной стравеччи и соль высохших слез. Старик опустился на корточки и провел рукой по примятой траве.
Три капли граппы Ватикану.
Пусть будет он милостив к тому, кто ушел в вечность с вершины его холма.
Одна, две, три… Три капли граппы для Ватикана. Вдоволь ныне напился бывший хозяин холма. Глядишь, и получит Кен что заслуживает.
— Будь милостив, помоги Кену, — прошептал Джованни.
— Он хороший парень. Пусть не местный и потому не знал, что ты существуешь.
Старик согнулся в поклоне. С трудом выпрямился, оглядел пышные зеленые кусты и невысокие деревца. Добавил:
— Помоги ему. Пусть вернется домой. Хотя бы сейчас.
Сицилиец долго стоял у почти погасшего костра. Наконец отбросил в сторону пустую флягу, подхватил лопату и принялся засыпать рдеющие угли. Пепел взвился серой мошкарой и тут же исчез, унесенный жарким дыханием разогретой земли.
Завалив невысокий холмик дерном, старик воткнул лопату в землю.
Но не успел Джованни отдышаться, как все вокруг накрыл колокольный звон. Он тягучими волнами расплескивался по склону холма, заливал медным гулом округу, падал каплями серебряного дождя на окрестные здания.
Старик вздрогнул и обернулся в сторону Тибра и гранитно-мраморного лабиринта — жилья наместников Бога. Смахнул слезы и пригляделся. Совсем рядом, меж зеленых кустов, к вершине холма ползли упитанные оранжево-синие пчелы. Папская гвардия. Углядев Джованни, офицер прикрикнул на солдат. Те зашевелились живее, и вскоре цепь гвардейцев сомкнулась вокруг старика. Но старый сицилиец равнодушно глядел мимо них. Там, внизу и немного к северу, над каменным мешком капеллы неуверенно тянулся белесый дымок.
Светлым дымом шагнул к небу Кен. И вернулся обратно именем нового Папы.
Джованни облизнул ладонь. Горько-сладкий вкус выдержанной стравеччи и соль высохших слез. Старик опустился на корточки и провел рукой по примятой траве.
Три капли граппы Ватикану.
Пусть будет он милостив к тому, кто ушел в вечность с вершины его холма.
Страница 2 из 2
