Поле спускалось вниз, к подножию холма, и скрывалось в деревьях — под тёмной сенью высоких сосен, изо всех сил тянущихся к солнцу со склона глубокого оврага, за частыми яворовыми зарослями и деревцами, цепкими кустами малины и крыжовника, сокрытый мягкими тяжёлыми зелёными лапами елей, струился ручеёк. Он круто поворачивал меж холмами, ширился, уносил за собой жёлтые иголки елей и сосен, задевал каплями склонившийся к нему папоротник, и весёло журчащими перекатами выходил наружу близ поселения Балтень.
Добавить в моё избранное
5 мин, 46 сек 945
Середь сказочно ровной зелёной поляны, гладенькой травушкою аки плошка заросшее, тонул человек — конь его игреневый, от ужаса глазом, кровью налитым, поводящий, на тропке стоял, да вырваться пытался — крепко держал поводья, позолотой украшенные, ушедший по грудь во трясину хозяин: судорожно землю он комьями вырывал, да ухватиться не мог — тянула на дно топи его тяжёлая заморская бронь, предмет многой зависти, да воистину бездонным был бочаг, ибо был человек ростом премного велик, в плечах могуч да силушкой не обижен, хоть и высеребрила седина виски его да усищи обильные, чёрные. Ржал конь отчаянно, рвался, тяжело дышал тонущий князь, ни лишь глубже уходил, сильнее была трясина, во стократ сильнее — и тем ярче горел в зелёных раскосых глазах огонь жизни, чем ближе была смерть… Князь резко обернулся — он смотрел прямо и неотвратимо, и взгляд сей сковывал по рукам и ногам камнем: стоял путник и пошевелиться не мог, холодели ноги промокшие да индевели чёрные кудри.
Дракул отвёл взгляд и, крепко вцепившись в землю, дёрнулся, но трясина хлюпнула, и князь провалился глубже, выпустив поводья и хватившись обеими руками — унёсся дивной силы конь в черноту болота — легче и быстрее потянула воеводу топь, глотая очередную жертву: вот уже жижею чёрною отплёвывается князь, заливает она лицо, вот скрылась голова кудрявая, лишь сильные руки впились в землю, но минута… следующая… и руки в латных перчатках с бессильно разогнутыми пальцами скрылись в чёрной топи, удовлетворённо булькнувшей на прощанье… Туман полнил топи Балтенские, плескались в бочагах кикиморы и да водяные, да огоньки мелькали середь шепчущихся камышей и квакали лягушки… Просто туман… … — Влад!
— Да-да?
— Темно ещё, на кой ляд…, — сквозь зевоту начал Штефан, почёсывая лохматую рыжеватую макушку — ляд лядом, а собраться молдавский князь успел в считанные минуты, потому ещё и спал слегонца.
— Пока дойдём, светло станет, — перебил его Влад, задумчиво крутя в руках наруч.
— А как тебе идти по темноте? Они ж заметят огни, — отстаивал свой лишний час сна Штефан, хотя подозревал, что сие есть бесполезно, потому что упрямей его двоюродного братца были только бараны гуцулов.
— Мы пойдём по большаку — у них нет дозорных, нас не ждут здесь так скоро.
Штефан хотел было спросить, откуда столь точные да свежие известия, но понял сие раньше, чем открыл рот — на походной кровати шатра валялись грязная епанча и располосованная ветвями чуга, а с некогда светло-коричневых чобот и порток Влада стекала тяжёлыми каплями чёрная мутная болотная вода.
— М-дэээ… Хорошо погулял?
— Лучше не бывает, — улыбнулся Дракула, хотя, честное слово, на душе было препогано. Но другим об сём знать не стоило.
Дракул отвёл взгляд и, крепко вцепившись в землю, дёрнулся, но трясина хлюпнула, и князь провалился глубже, выпустив поводья и хватившись обеими руками — унёсся дивной силы конь в черноту болота — легче и быстрее потянула воеводу топь, глотая очередную жертву: вот уже жижею чёрною отплёвывается князь, заливает она лицо, вот скрылась голова кудрявая, лишь сильные руки впились в землю, но минута… следующая… и руки в латных перчатках с бессильно разогнутыми пальцами скрылись в чёрной топи, удовлетворённо булькнувшей на прощанье… Туман полнил топи Балтенские, плескались в бочагах кикиморы и да водяные, да огоньки мелькали середь шепчущихся камышей и квакали лягушки… Просто туман… … — Влад!
— Да-да?
— Темно ещё, на кой ляд…, — сквозь зевоту начал Штефан, почёсывая лохматую рыжеватую макушку — ляд лядом, а собраться молдавский князь успел в считанные минуты, потому ещё и спал слегонца.
— Пока дойдём, светло станет, — перебил его Влад, задумчиво крутя в руках наруч.
— А как тебе идти по темноте? Они ж заметят огни, — отстаивал свой лишний час сна Штефан, хотя подозревал, что сие есть бесполезно, потому что упрямей его двоюродного братца были только бараны гуцулов.
— Мы пойдём по большаку — у них нет дозорных, нас не ждут здесь так скоро.
Штефан хотел было спросить, откуда столь точные да свежие известия, но понял сие раньше, чем открыл рот — на походной кровати шатра валялись грязная епанча и располосованная ветвями чуга, а с некогда светло-коричневых чобот и порток Влада стекала тяжёлыми каплями чёрная мутная болотная вода.
— М-дэээ… Хорошо погулял?
— Лучше не бывает, — улыбнулся Дракула, хотя, честное слово, на душе было препогано. Но другим об сём знать не стоило.
Страница 2 из 2
