Внезапно потемнело, и полил дождь. Автобус шел, плавно покачиваясь, и длинные параллельные ручейки воды наискосок неслись по стеклу, в которое смотрел Робби. Вообще-то его зовут Роббин, но мама, сколько он себя помнит, зовет его Робби. В этом мало приятного, но он уже привык. Робби четырнадцать лет и он уже слишком взрослый, что бы спорить с мамой по таким пустякам.
Добавить в моё избранное
7 мин, 52 сек 7074
Автобус затормозил, зашипел, словно какой-то зверь, и осел. Двери раскрылись, и Робби спрыгнул на мокрый асфальт, проскользнув сразу под стеклянную крышу остановки.
Поежился, поднял воротник куртки и, втянув голову в плечи, глядя на подпрыгивающие капли на дороге, поспешил к входу в торговый центр. Заскочил в бесконечно крутящиеся двери-коридор, и, только попав вовнутрь, вздохнул с облегчением и расправил плечи. Несколько капель дождя с волос все-таки упали за ворот и, заставив его содрогнуться, скатились по спине. Робби опустил воротник, взъерошил мокрые волосы и вытер руки о джинсы.
Утром, в понедельник, торговый центр был пуст. Почти пуст. Робби прошел по широкому коридору мимо туалетов и ключной мастерской и попал в большой холл с магазинчикам. Крыша у торгового центра была стеклянная и сейчас по ней стучал дождь. В центре холла, в кафетерии, сидело несколько утренних посетителей и потягивали капучино. Через весь зал тянулся узкий бассейн с журчащей в нем зеленой водой, изображающий речку. Столики кафетерия стояли на высоком деревянном помосте, словно пристани на этой реке. Через нее же было перекинуто несколько мостиков, по которым можно было перейти на другую сторону к магазину детских игрушек и зоомагазину. Там же и любимый мамин магазин с посудой, и еще один с шампунями и косметикой. Но Робби туда не надо. Робби свернул направо и пошел к своей цели, но возле витрины магазина видеокассет, дисков и компьютерных игр, Робби не мог не остановиться. На полу стояла картонная копия Лары Крофт в серебряном обтягивающем костюме. Робби не очень любил этот рекламный щит: Лара была большая, как живая, и он даже где-то стеснялся подходить к ней такой близко. Робби так ждал этого фильма, а особенно новой последней игры. Он никак не хотел верить, что Лара погибла в развалинах храма, и в первый же день, когда новая игра появилась в продаже, Робби достал свою коробочку из-под очков для бассейна, вытряхнул на ковер в своей комнате полученные от мамы и бабушки на день рождения и Рождество деньги, пересчитал и поехал покупать. В тот день тоже шел дождь и Робби прятал новую коробочку с игрой на груди под курткой. Но игра оказалось не столь интересной. Лара, конечно, осталась жива, и это было главное. Но в этих приключениях Лары не было Египта, не было таинственных ключей и кладов, не было склепов с множеством каменных гробов-усыпальниц, с наводящими ледяной ужас чуть сдвинутыми крышками. Не было тайны, не было и дрожи в пальцах и распирающего лоб чувства восхитительного страха.
Робби еще раз, мельком, как бы нехотя, скользнул взглядом по формам тела картонной Лары, и пошел дальше.
Магазин «Бали», к которому он направлялся, находился в самом конце зала в углу. В магазине продавались различные экзотические вещи. Стоило только открыть дверь этого магазина, в нос ударял вязкий запах сандалового дерева и сладкого лака, которым были покрыты деревянные маски и фигурки. На полках едва хватало места для странных барабанов и дудочек, фигурок жирафов и ящериц, чудных пучеглазых кошек и птиц. На стенах висели расписные зубастые индонезийские маски и африканские носатые черные лица с плачущими ртами.
Справа, возле кассы, висела огромная клетка с белой попугаихой, которая всегда следила одним глазом за Робби и, время от времени, издавала звук как у стоящего рядом с кассиром телефона. Робби догадывался, что хозяева сами по очереди путешествуют по разным странам и привозят к ним, в дождливый и холодный город, эти кусочки солнца и таинственной чужой души.
Робби в магазине узнавали. Он приходил часто и медленно бродил вдоль полок, доставая то одну то другую фигурку, подносил их к лицу, нюхал, рассматривал со всех сторон, гладил по гладкой деревянной поверхности, а потом аккуратно и бережно ставил на место. В глубине магазина стояли несколько плетеных стульев с мягкими подушками на сидениях и такие же плетеные столики. Робби уходил туда, садился там, в полумраке, на кресло, закрывал глаза, делал глубокий вдох и представлял себе, как души этих необыкновенных вещей, полупрозрачными текучими телами отрываются от своих жестких форм, сплетаются в одну реку чувственной энергии и втекают ему в нос и в легкие, и в каждую его клетку, наполняя его тело сандаловым сиропом и тяжелым колышущимся африканским солнцем.
Робби подошел к двери, остановился на шаг раньше и осторожно заглянул вовнутрь. За стойкой кассы сидела на своем высоком стуле дочь хозяев. Это была женщина лет тридцати. Сами хозяева: высоченный худой и хмурый седой мужчина, и его улыбчивая тучная жена, наверное, сидели в подсобке за кассой, или их сегодня не было в лавке. Дочь — это хорошо. Значит, не выгонит. На прошлой неделе, когда произошло это — ее не было. Была лишь ее мать.
Робби еще раз посмотрел через стекло в глубь магазина. Никого нет. Хозяйка читала книгу, неестественно низко наклонившись к ней головой.
Робби предстояло пройти через весь магазин и там, по левой стороне, стояли коробки с мелочью для поделок.
Поежился, поднял воротник куртки и, втянув голову в плечи, глядя на подпрыгивающие капли на дороге, поспешил к входу в торговый центр. Заскочил в бесконечно крутящиеся двери-коридор, и, только попав вовнутрь, вздохнул с облегчением и расправил плечи. Несколько капель дождя с волос все-таки упали за ворот и, заставив его содрогнуться, скатились по спине. Робби опустил воротник, взъерошил мокрые волосы и вытер руки о джинсы.
Утром, в понедельник, торговый центр был пуст. Почти пуст. Робби прошел по широкому коридору мимо туалетов и ключной мастерской и попал в большой холл с магазинчикам. Крыша у торгового центра была стеклянная и сейчас по ней стучал дождь. В центре холла, в кафетерии, сидело несколько утренних посетителей и потягивали капучино. Через весь зал тянулся узкий бассейн с журчащей в нем зеленой водой, изображающий речку. Столики кафетерия стояли на высоком деревянном помосте, словно пристани на этой реке. Через нее же было перекинуто несколько мостиков, по которым можно было перейти на другую сторону к магазину детских игрушек и зоомагазину. Там же и любимый мамин магазин с посудой, и еще один с шампунями и косметикой. Но Робби туда не надо. Робби свернул направо и пошел к своей цели, но возле витрины магазина видеокассет, дисков и компьютерных игр, Робби не мог не остановиться. На полу стояла картонная копия Лары Крофт в серебряном обтягивающем костюме. Робби не очень любил этот рекламный щит: Лара была большая, как живая, и он даже где-то стеснялся подходить к ней такой близко. Робби так ждал этого фильма, а особенно новой последней игры. Он никак не хотел верить, что Лара погибла в развалинах храма, и в первый же день, когда новая игра появилась в продаже, Робби достал свою коробочку из-под очков для бассейна, вытряхнул на ковер в своей комнате полученные от мамы и бабушки на день рождения и Рождество деньги, пересчитал и поехал покупать. В тот день тоже шел дождь и Робби прятал новую коробочку с игрой на груди под курткой. Но игра оказалось не столь интересной. Лара, конечно, осталась жива, и это было главное. Но в этих приключениях Лары не было Египта, не было таинственных ключей и кладов, не было склепов с множеством каменных гробов-усыпальниц, с наводящими ледяной ужас чуть сдвинутыми крышками. Не было тайны, не было и дрожи в пальцах и распирающего лоб чувства восхитительного страха.
Робби еще раз, мельком, как бы нехотя, скользнул взглядом по формам тела картонной Лары, и пошел дальше.
Магазин «Бали», к которому он направлялся, находился в самом конце зала в углу. В магазине продавались различные экзотические вещи. Стоило только открыть дверь этого магазина, в нос ударял вязкий запах сандалового дерева и сладкого лака, которым были покрыты деревянные маски и фигурки. На полках едва хватало места для странных барабанов и дудочек, фигурок жирафов и ящериц, чудных пучеглазых кошек и птиц. На стенах висели расписные зубастые индонезийские маски и африканские носатые черные лица с плачущими ртами.
Справа, возле кассы, висела огромная клетка с белой попугаихой, которая всегда следила одним глазом за Робби и, время от времени, издавала звук как у стоящего рядом с кассиром телефона. Робби догадывался, что хозяева сами по очереди путешествуют по разным странам и привозят к ним, в дождливый и холодный город, эти кусочки солнца и таинственной чужой души.
Робби в магазине узнавали. Он приходил часто и медленно бродил вдоль полок, доставая то одну то другую фигурку, подносил их к лицу, нюхал, рассматривал со всех сторон, гладил по гладкой деревянной поверхности, а потом аккуратно и бережно ставил на место. В глубине магазина стояли несколько плетеных стульев с мягкими подушками на сидениях и такие же плетеные столики. Робби уходил туда, садился там, в полумраке, на кресло, закрывал глаза, делал глубокий вдох и представлял себе, как души этих необыкновенных вещей, полупрозрачными текучими телами отрываются от своих жестких форм, сплетаются в одну реку чувственной энергии и втекают ему в нос и в легкие, и в каждую его клетку, наполняя его тело сандаловым сиропом и тяжелым колышущимся африканским солнцем.
Робби подошел к двери, остановился на шаг раньше и осторожно заглянул вовнутрь. За стойкой кассы сидела на своем высоком стуле дочь хозяев. Это была женщина лет тридцати. Сами хозяева: высоченный худой и хмурый седой мужчина, и его улыбчивая тучная жена, наверное, сидели в подсобке за кассой, или их сегодня не было в лавке. Дочь — это хорошо. Значит, не выгонит. На прошлой неделе, когда произошло это — ее не было. Была лишь ее мать.
Робби еще раз посмотрел через стекло в глубь магазина. Никого нет. Хозяйка читала книгу, неестественно низко наклонившись к ней головой.
Робби предстояло пройти через весь магазин и там, по левой стороне, стояли коробки с мелочью для поделок.
Страница 1 из 3
