Лена со страхом смотрела на своего ребёнка.
Добавить в моё избранное
5 мин, 42 сек 14527
С каждым разом подчерк становился всё уверенной и, хотя до каллиграфичности было далеко, создавалось впечатление, что писал человек с уже сложившимся подчерком.
И давно они занимаются? с уколом ревности подумала Лена. Мама учила Сашу только когда дочь просила её подменить — о пропусках в ежедневных часовых занятиях не могло быть и речи, — но Лена не думала, что мама станет почему-то в тайне от неё дополнительно учить внука. Неужели она считает, что я сама не способно подготовить ребёнка к школе?
Следующие несколько листов были вырваны.
Лена закрыла блокнот и положила на место. Делать замечания по поводу вырванных страниц она не стала, потому что немного стыдилась того, что заглянула в блокнот сына без спросу. Впрочем, ничего постыдного в том, что мать интересуется детскими записями нет, решила она.
Несколько следующих дней Саша просидел с блокнотом и даже выносил его на улицу. Иногда он доставал его из кармана и вроде как перечитывал написанное. Лена решила, что через какое-то время он сам принесёт ей показать, что там и терпеливо ждала. Терпения хватило на три дня. Вечером, уложив Сашу спать, она увидела блокнот, который лежал на письменном столе.
В блокноте, из-за того, что отдельные слова и целые фразы были зачёркнуты, на четырёх листах содержалось следующее:
Не знаю, как лучше начать, всё это похоже на какой-то сон, не знаю, кошмарный или нет. Наверное, уже первое предложение должно вызвать у тебя сомнения в том, что это пишет твой пятилетний сын.
Был бы уверен, что в этом есть смысл, я бы дождался старшего возраста. Я не могу больше это выносить.
Лена дочитала первую страницу. Она чувствовала возбуждение и страх оттого, что она стала участницей чего-то очень странного. Но всё это было только на уровне ощущений, потому что даже когда есть время проанализировать своё состояние в той или иной ситуации двумя-тремя словами выразить это просто невозможно. Невозможно даже до конца разложить по отдельности каждую эмоцию, потому что на словах и на бумаге остаются только следы пережитого. А Лена уже перевернула страницу.
У меня было время подумать о том, как тебе всё рассказать. Тебе будет легче прочесть это, чем услышать, как детский голос рассказывает всякие странные вещи о переселение душ. И почему только я родился у ТЕБЯ? Может так нужно, чтобы я полюбил тебя не только как девушку и сестру, но и как мать?
Наверно ты догадалась кто я.
Лена прикрыла блокнот. На пороге её комнаты стоял Саша.
— Кажется, нам надо поговорить, — невесело усмехнулся он.
И давно они занимаются? с уколом ревности подумала Лена. Мама учила Сашу только когда дочь просила её подменить — о пропусках в ежедневных часовых занятиях не могло быть и речи, — но Лена не думала, что мама станет почему-то в тайне от неё дополнительно учить внука. Неужели она считает, что я сама не способно подготовить ребёнка к школе?
Следующие несколько листов были вырваны.
Лена закрыла блокнот и положила на место. Делать замечания по поводу вырванных страниц она не стала, потому что немного стыдилась того, что заглянула в блокнот сына без спросу. Впрочем, ничего постыдного в том, что мать интересуется детскими записями нет, решила она.
Несколько следующих дней Саша просидел с блокнотом и даже выносил его на улицу. Иногда он доставал его из кармана и вроде как перечитывал написанное. Лена решила, что через какое-то время он сам принесёт ей показать, что там и терпеливо ждала. Терпения хватило на три дня. Вечером, уложив Сашу спать, она увидела блокнот, который лежал на письменном столе.
В блокноте, из-за того, что отдельные слова и целые фразы были зачёркнуты, на четырёх листах содержалось следующее:
Не знаю, как лучше начать, всё это похоже на какой-то сон, не знаю, кошмарный или нет. Наверное, уже первое предложение должно вызвать у тебя сомнения в том, что это пишет твой пятилетний сын.
Был бы уверен, что в этом есть смысл, я бы дождался старшего возраста. Я не могу больше это выносить.
Лена дочитала первую страницу. Она чувствовала возбуждение и страх оттого, что она стала участницей чего-то очень странного. Но всё это было только на уровне ощущений, потому что даже когда есть время проанализировать своё состояние в той или иной ситуации двумя-тремя словами выразить это просто невозможно. Невозможно даже до конца разложить по отдельности каждую эмоцию, потому что на словах и на бумаге остаются только следы пережитого. А Лена уже перевернула страницу.
У меня было время подумать о том, как тебе всё рассказать. Тебе будет легче прочесть это, чем услышать, как детский голос рассказывает всякие странные вещи о переселение душ. И почему только я родился у ТЕБЯ? Может так нужно, чтобы я полюбил тебя не только как девушку и сестру, но и как мать?
Наверно ты догадалась кто я.
Лена прикрыла блокнот. На пороге её комнаты стоял Саша.
— Кажется, нам надо поговорить, — невесело усмехнулся он.
Страница 2 из 2
