Мистерии брянского леса

Хвойно пахло близкой ночью и сырым холодом. Обрадовавшись столь славному местечку, я поднадел под низ термобельё и тёплую водолазку, разложил вещи на пригорке у воды, натаскал достаточно сушняка с хворостом, и к этому времени уже окончательно стемнело. Разведя жаркий костёр, я досыта наелся каши с тушёнкой и довершил это дело ароматным отваром из хвойных веточек с мёдом. Меня немного разморило и я окуклился в тёплый спальник, улегшись подле костра, но спать почему-то пока не особо хотелось, хотя я прошёл достаточно много, в том числе по труднопроходимым участкам и изрядно утомился. Погружаясь в себя, я задумчиво всматривался в озорные, плетущие огненные косы и лисьи хвостики языки пламени. Всё таки, как не закапывайся в надуманные социальные слои, как не пытайся угнаться за эфемерным жизненным статусом под аккомпанемент потребительских мантр, однажды каждый останется у своего костра, где дровами послужат глубинные сны. Костер, как родный очаг будет гореть среди бескрайней и кромешной тьмы, он будет трещать и искрить, заботливо убаюкивая приютившегося подле согревающего света. Рядом могут быть самые близкие, или не быть никого. Можно просто молчать и улыбаться. Улыбаться не ртом, а грудью. Безмятежность полыхающей вселенной в сердце. Мы все наконец окажемся дома и обретём Её, когда туманность заменится четкостью, когда гнет обусловленностей уступит место безграничному чувству, напоминающее радость мечтателя, только более утробное и теперь осязаемое. Ведь так важно не зарыться в окружающую суету с головой, вовремя оглянуться, подумать о своём костре и о звездах. Я поднял взгляд вверх. Черная, бездонная пропасть ночного неба полностью рассеялась от бегущих стремглав облаков, и усыпанная серебром звёздных прядей бескрайня высь поблёскивала мириадами далёких, недосягаемых светил. Собираясь уже отходить ко сну, в полудрёме, наблюдая сквозь слипающиеся веки за хаотичным плясом тихо стрекочущего огневища, с соседнего берега провалившегося в ночь озерца донёсся чей-то странный, высокий зов. Встрепенувшись, я настороженно прислушался. Голос был больше похож на какой-то полусвист, что наводило на мысли о птице или другом животном, но в самой интонации улавливалось и что-то человеческое, будто женское и зазывающее; пару раз, со стороны, откуда шёл звук, как-будто некое голубоватое свечение промелькнуло стремительным бликом во тьме, что в совокупности начинало сеять внутри тревогу. Ведь вероятность пребывания здесь и сейчас кого-то из людей помимо меня была ничтожной, даже невероятной, а со странностями и чертовщиной в лесу я уже был знаком не понаслышке. Звук повторялся с интервалом в секунд десять-двадцать, и в нём заметно прибавился окрас некой настойчивости, мол:«Чего ты ждёшь? Я же тебя зову! Подойди сюда!» Меня обуял иррациональный страх, оковав горло и обдав нутро режущим, морозным дыханием, знакомым из смутных детских воспоминаний, когда стоишь на пороге соприкосновения с непознанным. Этот вид особого, мистического ужаса, когда тебе вроде бы ничего прямо не угрожает, но леденящий шепот напористо вещает что-то жуткое из закутка суеверного подсознания. И как не старайся, не получится это заточить в клетку всепожирающего рационализма. Такой страх нынче наверно стал для многих чуть ли не постыдным, а то и вовсе незнакомым или полузабытым редким явлением. Ведь в интернетах сейчас истолковывают и развенчивают любую чушь, которая его вызывает. Я в замешательстве стоял чуть поодаль от догоравших в куче дровишек, уже в недосягаемости отсветов пламени, у самого порога разверзнутой пасти ночи. Однако, любопытство всё же взяло своё, и засунув в карман фонарик, я осторожно двинулся в обход озера на другой берег, крепко сжимая в руке топорик. Хвойный сузёмок, куда я нерешительно протиснулся, раздвигая тугие, колючие ветви, заграждавшие вход в чащу, встретил меня совершенно непроглядной теменью. Я щёлкнул тумблер фонарика, но, луч не достиг точки, куда он был направлен, хотя лампочка заработала. Словно царивший здесь морок поглощал собой всякое постороннее освещение. Свистящий голос раздавался где-то совсем рядом, и каждой клеткой тела ощущалось чьё-то потустороннее присутствие в зияющей лесной черноте.

— Эй! — дрогнувшим голосом крикнул я — кто здесь? Внезапно, как по щучьему велению, сотнями замерцали приглушённые, зеленоватые огоньки вокруг меня, и в этой зелёной ауре мистического свечения стало немного лучше просматриваться пространство вокруг. Я сумел рассмотреть как лес покато уходит вниз, переходя в дремучий осинник. Серые необхватные стволы мигали прорезавшимися в коре большими, выразительными глазами, создавая тусклую изумрудную светомузыку. От деревьев на землю падали устрашающие, искривлённые тени, пропадающие в слепом мраке и вновь появляющиеся в моргающих вспышках. Зов умножился в громкое, пугающее многоголосье, которое очень напоминало то самое звуковое сопровождение, когда меня едва не погубило болото, и эта схожесть мигом отразилась во мне сигналом о небезопасности происходящего.