Мистерии брянского леса

Кто-то сухо прокашлялся. Нет! Что бы там не происходило, я решил до последнего лежать в укрытии, тело ещё сохраняло какое-то тепло. Взведённое сердце, как двигатель прогревало конечности, что придавало стойкости и терпения не высовываться раньше времени. Не имея представления о происходящем, мне что-то подсказывало, что нужно ещё выдержать, выждать, и тогда из этой передряги можно будет выкарабкаться невредимым. Оставалось смиренно лежать и слушать. Что-то таскали, волочили по снегу. Молча, иногда кашляя и шмыгая носом. Вскоре хрусткие шаги куда-то удалились, и не утихал только панихидный шум снежного ветра, замётшего меня от пят до головы. Выждав минут десять, не слыша больше ни единого постороннего звука, я почувствовал, что больше не могу так лежать. Организм срочно требовал подвигаться, размять задубевшие мышцы и сухожилия, его ресурсы кончались и наступал тот момент, когда дальнейшее пребывание в снежном гробу уже реально могло повлечь за собой печальные и непоправимые последствия. Я смёл с головы снеговую шапку, и, задеревенело привставая, стряхивая с себя белые сыпучие осадки, высунул голову из своего лежбища и осмотрелся. Сумерки занимались плотно, неумолимо, в такт разбушевавшейся вьюге. А присвистнуть было с чего. На сугробчиках, то тут, то там, уже присыпано алели, словно затягивающиеся раны, пятна пролитой крови, густо въевшейся, обильно окрасившей весь небольшой исхоженный пяточёк, где меня пытались сцапать озлобленные браконьеры. К дороге, где сквозь ветви проглядывалась догорающая машина и чёрный дымок, взрыхлено уходили кровавые борозды. По всей видимости, туда оттащили тела. А вот мои следы каким-то магическим образом исчезли, и замести их вот так сразу попросту не могло, значит лес мне всё таки помог упрятаться от расправы. Об этом я даже вовремя не вспомнил — а ведь это была моя самая глупая оплошность, и если бы кто-то невидимый не превратил в нетронутую поверхность глубокие дыры от удирающих ног, прямиком ведущие к моей спасительной залежи, то бог весть как могло всё сложиться — обнаружили бы меня моментально. Но что здесь произошло, кто кого перестрелял и зачем? Подмывало дикое желание потихонечку, спиной, не вникая в чужие распри ретироваться подальше отсюда — лес теперь был открыт во все стороны, что бы немедленно затеряться в его студёном чреве. Но я не в силах был преодолеть закравшееся теперь любопытство, и осторожно, раскочегаривая окаменелые, затёкшие движения, опасливо пробрался к дороге. Шесть истекающих кровью трупов, с развороченными в мясо лицами грудой были сложены под земляной глыбой выворотня. Зрелище было крайне неприятное, шокирующее, и я отвёл взгляд — разглядывать обезображенных мертвецов удовольствия доставляло мало. Обе машины теперь обуглено чадили, захваченные огнём — под кузова, на крышу, в двери были напиханы добытые неудачливыми бизнесменами молодые ёлочки и сосны, как будто кто-то хотел развести пионерский костёр, отчего пламя, трепыхаемое ветром, пожирало автомобили уверенно и жадно. Сливаясь со снежинками, в воздухе порхал пепел. Пахло порохом и горячей сталью, чем-то солёным и горьким. Клацая зубами от холода, я протянул скрюченные пальцы к жару искорёженного металла, согреваясь и приходя в себя. Интересно, за что настигло возмездие убиенных? Я был уверен, что эту мясорубку устроил один единственный человек, скрывшийся теперь в неизвестном направлении. Уж не преследовал ли он цели, подобной моей? Не воздал ли поделом неизвестный мститель алчным разорителям леса? Если так, то намерения у него были гораздо более серьёзны и увесисты, в сравнении с моей спонтанной шалостью, смехотворной и жалкой попыткой. Правда, скорее всего, реальность была намного прозаичнее, и я стал свидетелем какой-то бандитской разборки или что-то вроде того. Но всё это никакого значения не имело. Если бы заметили и меня, то с большой долей вероятности пришлось бы довершить своим трупом небрежную горку умерщвлённой плоти, а разбираться, кто кого, и за что мне особо и не хотелось. Кстати, действительно, а зачем было стаскивать сюда тела и складывать всё в одну кучу? Сзади что-то чавкнуло, хлюпко треснуло. Я лихорадочно обернулся. Из земляной плоти выворотня вытянулись острые чёрные жвала, и мощным движением перекусили ближайшее к нему тело. Захрустели кости, холмик из трупов обагрился, окрасился новой порцией крови. Куски свежего мяса поглощались куда-то в чёрный проём, невидимые челюсти пережёвывали-перемалывали разорванные мышцы, с лёгкостью щёлкали ключицами и фалангами, осколками обезображенных черепов. Странно было это ощущать, но я испытал даже какое-то небольшое облегчение от увиденной картины, которая затмила все мои недавние сомнения. Нет, лес это не просто нагромождение растительности с дикими животными. И то, что сейчас здесь произошло, то, что я видел в данную минуту было тому подтверждением. Человек, умышленно накормивший лесной выворотень обнаглевшими браконьерами не мог быть просто каким-то случайным убийцей, который что-то не поделил с жаждущими наживы мужиками.