Толстая Мамми и деды морозы

Говорят, когда Толстой Мамми было тринадцать лет, то ли дед Мороз ее изнасиловал, то ли она его, — никто уже и не вспомнит, как было дело, даже сама Мамми. Я думаю, что все-таки она его, потому что знаю Мамми… Известно только, что с тех пор у нее шарики за ролики немножко заехали.

Мамми — сто с лишним кило жира. Мамми — для нее не существовало закрытых дверей, она выносила их ударом своей туши. Мамми — груди гнилыми арбузами. Мамми — густой зеленый каракуль в кокетливом вырезе на юбке. Сбивающий с ног запах пота, выделений и дешевых духов. И баран на поводке, выкрашенный той же краской, что и маммин лобок. Баран вонял похлеще своей хозяйки и выдрессирован был идеально. Она никогда не оставалась неудовлетворенной. Она называла его «сыночка» и«бяшенька». Их с бараном любовь никогда не омрачнялась ссорами. Ох, Мамми… Все знали, что у Мамми мозги всмятку, но никто не обращал внимания, пока Ры не надрался этим новомодным пойлом, которое рекламировали на каждом углу. Ну, знаете: Дед Мороз со стаканом и девками, наряженными снежинками, и глаза такие, как будто Санта-Клаус вставил ему в задницу. Перед Новым Годом этим стариканам в красном приходится потреблять столько всякой муры, что неудивительно, что потом они целый год отдыхают.

Все знали, что у Мамми мозги всмятку, но кому до этого дело? С ней было хорошо. К ней всегда можно было приникнуть и поплакаться в гигантскую жилетку. Доброты Мамми хватало на всех. Ее потные ладони убирали любой страх. Она всегда находила слова утешения. Она была уютной, вот — она была уютной. А еще Мамми обожала праздники. Без ее зычного голоса компания становилась скучной, а веселье — мертвым.

Незадолго до Рождества мы устроили маленькую вечеринку. Как всегда — духотища, дым такой, что топор вешай, и море выпивки. К двенадцати Толстая Мамми уже валялась на полу, суча ногами, и кричала, что хочет Деда Мороза. Через открытое окно в душную комнату рвался холод. Сквозняк нес запахи помойки и озноб, но остудить горячие головы не мог. Ры, который давно мечтал вставить Мамми, в мечтах о ней стерший руки до мозолей, немедленно предложил свои услуги. Но Мамми не так-то легко провести.

— Ты ненастоящий Дед Мороз, — сказала она сникшему Ры, — и настоящие желания ты выполнять не умеешь. Даже Бяшенька справляется лучше тебя, правда, сыночка? — баран заинтересованно подвинулся ближе. «Ах ты, сынуля», — пробормотала Мамми, грузно переваливаясь на четвереньки и отклячивая задницу. Короче, все шло своим чередом.

И вот тогда-то загрустивший было Ры выпил пару стаканов этой шняги и сразу ожил. Все-таки реклама не врет. По крайней мере, глаза у Ры были почти такие же, как у того деда. Ры соорудил себе бороду из прокладок Мамми и бегал по квартире, пытаясь подарить кому-нибудь свой член. Сначала он, конечно, сунулся к Мамми, но она только фыркнула и целомудренно прикрыла вырез на юбке. Остальные тоже не пылали энтузиазмом. Сморщенным отростком заинтересовался только баран, да и то больше с гастрономической точки зрения. Ры, глядя в оловянные бараньи глаза, затосковал и начал ныть, что, дескать, ему плохо, хуй никто брать не хочет и вообще его от нас всех тошнит. Кто же знал, что он это всерьез! Мы бы хоть его в сторонку отвели … Короче, Ры наблевал прямо на ноги Мамми, туда, где из ее лучших туфель выпирали опухшие складки плоти. «Ры, лапочка, ну зачем же так?» — засмеялась Мамми, изящно дрыгнула ножкой и направилась за новой порцией выпивки. Толкнула могучим плечом жалобно взвизгнувшую дверь на кухню. Гладкие подошвы туфель заскользили по жирной блевотине Ры… Мамми сопротивлялась. Она выпучивала глаза и размахивала руками, оставляя вмятины на стенах. Она даже успела схватиться за рог барана, но тот уже ничем не мог ей помочь.

Когда мы подняли Мамми, оказалось, что с ней-то все в порядке. Не в порядке был Бяшенька. Выдавленные кишки расползлись по полу, а по черепу змеилась здоровенная трещина, из которой вяло вытекали желтоватые мозги. Рог вырван с мясом. Думаю, если бы Мамми упала на кого-нибудь из нас, результат был бы тем же. Но она упала на верного барана… — Бедный невинный Бяшенька, — произнесла Мамми, рассматривая смятую зеленую шкуру.

— Ненавижу дедов морозов. Они лишили меня всего.

— Она перевела дула глаз на Ры, и он сжался.

— Они лишили меня невинности.

— Ры задрожал.

— Они лишили Бяшеньку жизни. Они ни разу не исполнили ни одного настоящего желания. Ненавижу дедов морозов, ненавииижууу! — из ее глаз хлынули потоки слез. Этого Ры выдержать не смог и ринулся прочь. А мы остались. Думаю, каждый про себя решил: а вдруг именно я смогу наконец-то заменить этого тупого барана?

А потом Мамми успокоилась. Правда, глаза у нее сильно блестели и вообще смотрели нехорошо, но мы подумали, что это от слез. Никто и не знал, что она что-то задумала.

— Надо же мне чем-то заменить моего Бяшеньку, — говорит Мамми, и мы идем в магазинчик под названием «Игрушки Киссаньки».