В магазин приходит маленькая девочка. — Можно мне купить вот ту коляску?
Добавить в моё избранное
6 мин, 35 сек 14544
— Тебя что ли в ней возить? — смеётся тупая продавщица, у которой нет детей.
— Га-га-га-га… — А что вы смеётесь?
— А что мне, плакать?
— А почему я не могу купить именно эту коляску, — начала возмущаться девочка, — ведь она так сильно мне понравилась!
К первой подходит вторая продавщица, поправляет фартук и малюет рот помадой. До этого она ходила в подсобку с каким-то похотливым типом, у неё по лицу была размазана вся помада, и она просила эту первую продавщицу, чтоб подменила её за прилавком.
— Потому что ты такая маленькая, — отвечает ей эта продавщица, вместо первой, очевидно, не умеющей двух слов связать, если не нагрубить или не нахамить, — что, глядя на тебя, кажется, будто ты ещё даже не родилась.
— Что?! — опешила девочка.
— Вот сначала родись, а потом приходи, — продолжает ей объяснять эта стерва, — и мы тебе обязательно продадим эту коляску, можешь не сомневаться! То есть, я имею в виду, именно эту. Ведь тебе именно она понравилась? Ты про неё говорила до того, как я подошла?
— Послушайте! — не выдержала девочка терпеть, как вторая продавщица громко гогочет своим отвратительным хабальским смехом. В то время, как первая старательно ей объясняет.
— Зачем вы врёте?! Как вам не стыдно!
— А чего мне должно быть стыдно! Никто же не видел, чем я там в подсобке занималась. Ну, со своим хахелем.
Первая кобылица, ну, просто завизжала как порося, так весело ей было хохотать над несчастным ребёнком.
— Вы хотите, чтоб я маме пожаловалась?
На этот раз вторая продавщица уже ничего не ответила, потому что тоже смеяться начала. Тем же гадким хабальским смехом. И девочка разревелась и убежала в сторону выхода… — Мама-мама! — прибежала она к маме, — почему они мне не продают коляску, а насмехаются надо мной?
— Как насмехаются?
— Я не запомнила, но у них такой пошлый вульгарный смех, как у мертвецов!
— Как у кого?!
— Ну, неважно!
— А почему мы должны покупать коляску? Ты же знаешь: папа нас бросил, я одна не могу зарабатывать денежку, поэтому я избавилась от своего живота.
— Что-что?
— Я говорю, что ты больше никогда не родишься и в связи с этим коляску покупать глупо.
— Во, вспомнила!
— Что вспомнила? — очень сильно нахмурилась её мать. Ей не понравились эти слова «я вспомнила». По её мнению, она должна быть, либо несмышлёной, либо не показывать, что она что-то знает.
— То, что мне сказали продавщицы, вспомнила. Они сказали, что я не родилась.
— Ты знаешь, что? — сказала ей мама.
— Возвращайся ты назад! Ладно?
— Куда — назад?
— В настоящее время.
— Почему?
— Ну, потому что кончай меня уговаривать, чтоб я тебя родила! Надоело!
— Но, ведь, я родилась! Точно так же, как и те продавщицы. Как я могу убраться?! Ведь продавщицы же не убрались, а они, раз мне такое сказали, то они точно такие же, как я. Если ты не станешь меня рожать, то я не смогу туда вернуться. Продавщицы же ведь не вернулись?
— Причём здесь продавщицы! Ты про себя говори, а не про них. Вот ты! Конкретно ты. Почему не сможешь?
— Потому что я навсегда останусь в прошлом. Я буду находиться здесь до тех пор, пока тебя не уговорю.
— Тогда я сама уйду! — она взяла нож в руки и поднесла к своему запястью хорошо отточенное лезвие.
— Если не уйдёшь ты, уйду я!
— Мамочка, не надо! Я тебя умоляю! Мамочка, что я могу для тебя сделать?!
— Убраться в своё время!
— Я уйду, но только при одном условии… — Называй своё условие!
— Я хочу украсть коляску из того магазина и сразу исчезнуть. Я не исчезну до тех пор, пока не разберусь с этими толстыми дылдами. Они очень мерзко-мерзко надо мной насмехались!
— Как — мерзко?!
— Так, что все гадости, которые они мне говорили, стали реальностью. Я теперь, после их омерзительного смеха, и живу и не живу одновременно.
— Что ты несёшь? Постоянно какую-то белиберду гонишь, уже не могу её слушать!
— Если у тебя будет стоять коляска, которую я украду, то я оставлю тебя в покое!
— Слушай, глупая щучка, кончай бредить!
— Дак в чём бред-то? Я вроде нормально разговариваю! Ты просто сама глупа щучка, раз любишь пообзываться.
— Бред в том, что я на фиг не понимаю, что ты хочешь от меня, соплячка сопливая! Зачем у меня будет стоять эта ничтожная коляска, если у меня давно нет уже живота! Если б ты, глупая щучка, на меня не давила, он у меня был… Ты хоть сама хоть что-нибудь понимаешь, ты, позорная дебилка? Ты чё ко мне всё время ходишь и ходишь и ходишь… Не пошла-ка бы ты?! Ненавижу таких тупых дур!
— Нет, мама, ты, главное… — Какая бл… дь я тебе мама! Перестать меня, безмозглая щучка, называть этим вонючим словом!
— А какое слово не «вонючее»?
— Га-га-га-га… — А что вы смеётесь?
— А что мне, плакать?
— А почему я не могу купить именно эту коляску, — начала возмущаться девочка, — ведь она так сильно мне понравилась!
К первой подходит вторая продавщица, поправляет фартук и малюет рот помадой. До этого она ходила в подсобку с каким-то похотливым типом, у неё по лицу была размазана вся помада, и она просила эту первую продавщицу, чтоб подменила её за прилавком.
— Потому что ты такая маленькая, — отвечает ей эта продавщица, вместо первой, очевидно, не умеющей двух слов связать, если не нагрубить или не нахамить, — что, глядя на тебя, кажется, будто ты ещё даже не родилась.
— Что?! — опешила девочка.
— Вот сначала родись, а потом приходи, — продолжает ей объяснять эта стерва, — и мы тебе обязательно продадим эту коляску, можешь не сомневаться! То есть, я имею в виду, именно эту. Ведь тебе именно она понравилась? Ты про неё говорила до того, как я подошла?
— Послушайте! — не выдержала девочка терпеть, как вторая продавщица громко гогочет своим отвратительным хабальским смехом. В то время, как первая старательно ей объясняет.
— Зачем вы врёте?! Как вам не стыдно!
— А чего мне должно быть стыдно! Никто же не видел, чем я там в подсобке занималась. Ну, со своим хахелем.
Первая кобылица, ну, просто завизжала как порося, так весело ей было хохотать над несчастным ребёнком.
— Вы хотите, чтоб я маме пожаловалась?
На этот раз вторая продавщица уже ничего не ответила, потому что тоже смеяться начала. Тем же гадким хабальским смехом. И девочка разревелась и убежала в сторону выхода… — Мама-мама! — прибежала она к маме, — почему они мне не продают коляску, а насмехаются надо мной?
— Как насмехаются?
— Я не запомнила, но у них такой пошлый вульгарный смех, как у мертвецов!
— Как у кого?!
— Ну, неважно!
— А почему мы должны покупать коляску? Ты же знаешь: папа нас бросил, я одна не могу зарабатывать денежку, поэтому я избавилась от своего живота.
— Что-что?
— Я говорю, что ты больше никогда не родишься и в связи с этим коляску покупать глупо.
— Во, вспомнила!
— Что вспомнила? — очень сильно нахмурилась её мать. Ей не понравились эти слова «я вспомнила». По её мнению, она должна быть, либо несмышлёной, либо не показывать, что она что-то знает.
— То, что мне сказали продавщицы, вспомнила. Они сказали, что я не родилась.
— Ты знаешь, что? — сказала ей мама.
— Возвращайся ты назад! Ладно?
— Куда — назад?
— В настоящее время.
— Почему?
— Ну, потому что кончай меня уговаривать, чтоб я тебя родила! Надоело!
— Но, ведь, я родилась! Точно так же, как и те продавщицы. Как я могу убраться?! Ведь продавщицы же не убрались, а они, раз мне такое сказали, то они точно такие же, как я. Если ты не станешь меня рожать, то я не смогу туда вернуться. Продавщицы же ведь не вернулись?
— Причём здесь продавщицы! Ты про себя говори, а не про них. Вот ты! Конкретно ты. Почему не сможешь?
— Потому что я навсегда останусь в прошлом. Я буду находиться здесь до тех пор, пока тебя не уговорю.
— Тогда я сама уйду! — она взяла нож в руки и поднесла к своему запястью хорошо отточенное лезвие.
— Если не уйдёшь ты, уйду я!
— Мамочка, не надо! Я тебя умоляю! Мамочка, что я могу для тебя сделать?!
— Убраться в своё время!
— Я уйду, но только при одном условии… — Называй своё условие!
— Я хочу украсть коляску из того магазина и сразу исчезнуть. Я не исчезну до тех пор, пока не разберусь с этими толстыми дылдами. Они очень мерзко-мерзко надо мной насмехались!
— Как — мерзко?!
— Так, что все гадости, которые они мне говорили, стали реальностью. Я теперь, после их омерзительного смеха, и живу и не живу одновременно.
— Что ты несёшь? Постоянно какую-то белиберду гонишь, уже не могу её слушать!
— Если у тебя будет стоять коляска, которую я украду, то я оставлю тебя в покое!
— Слушай, глупая щучка, кончай бредить!
— Дак в чём бред-то? Я вроде нормально разговариваю! Ты просто сама глупа щучка, раз любишь пообзываться.
— Бред в том, что я на фиг не понимаю, что ты хочешь от меня, соплячка сопливая! Зачем у меня будет стоять эта ничтожная коляска, если у меня давно нет уже живота! Если б ты, глупая щучка, на меня не давила, он у меня был… Ты хоть сама хоть что-нибудь понимаешь, ты, позорная дебилка? Ты чё ко мне всё время ходишь и ходишь и ходишь… Не пошла-ка бы ты?! Ненавижу таких тупых дур!
— Нет, мама, ты, главное… — Какая бл… дь я тебе мама! Перестать меня, безмозглая щучка, называть этим вонючим словом!
— А какое слово не «вонючее»?
Страница 1 из 2
