В ночь, с 1 по 2 августа 2000 года, на автотрассе, в полутора километрах от города Саров, произошло дорожно-транспортное происшествие. Легковая машина марки BMW — 525, на полном ходу врезалась (?) в идущий навстречу самосвал КамАЗ-65115.
Добавить в моё избранное
10 мин, 32 сек 14607
Ха-ха-ха… Ну ладно, потом. Да, я к тебе с такой просьбой, принеси мне сейчас коробку с шарами, которую мы подобрали на месте аварии… Давай, жду.
(Обращается к водителю) — Сейчас принесут ваши шары, и мы посмотрим, что это такое.
— Подождите, лейтенант, их кто ни будь ещё брал в руки?
— Да уж, наверное.
— О, Господи!… — Чего вы так переполошились?
— Так, они тогда должны были испытать, то же, что и я.
— Мда-а-а-а… (Слышен звук открываемой двери) — Геннадий Андреевич, вам Александр Михайлович шкатулку передал.
— Поставь на стол… Спасибо… Эй-эй, Стас, ты шары в руки брал?
— … — Чего молчишь? Я спрашиваю, шары в руки брал?
— (Тихо, приглушенно) Да, Геннадий Андреевич.
— А чего так робко отвечаешь? Ты ничего не почувствовал, когда их брал?
— … — Ты, что сегодня не завтракал? Чего молчишь? Я, ж у тебя не про девок твоих спрашиваю?
— (Не уверенно и очень тихо) Нет, Геннадий Андреевич,… Не почувствовал.
— Ну ладно, иди.
— (Обращается к водителю) Не почувствовал… Странно всё это. Очень странно. Чудеса какие-то. Чудес то ведь не бывает.
— (Водитель) Но, ведь я-то жив!
— Да-а-а, черт возьми… Как дамочка представилась-то?
— Никак. Я уже писал об этом… (говорит очень взволновано и торопливо) Геннадий Андреевич, не надо, не трогайте шары, не берите их в руки, они какие то странные. Честное слово, их надо поверить или изучить сперва!… — А-а-а, да ладно, Стас-то ничего не почувствовал.
— Геннадий Андреевич, Геннадий Андреевич, что с вами!… Эй, кто ни будь, сюда! Лейтенанту плохо!
(Слышен звук падающего тела на пол).
Рассказ журналиста N, который был свидетелем последующих событий связанных с этим удивительным дорожно-транспортным происшествием. (6 августа, полдень) Водителя BMW оставили в участке до выяснения обстоятельств аварии и в связи с тяжелым шоком, который случился у следователя, производившего дознание. Геннадий Андреевич, был помещен в ту же больницу, из которой позавчера выписали водителя КамАЗА. Кстати, у последнего не было зафиксировано никаких физиологических отклонений.
И так, водитель BMW, был оставлен вечером, 4 августа, в изоляторе следственного отдела при УВД г. Саров.
В ночь, с 4 по 5 августа, где — то в час ночи, охранник услышал, как задержанный водитель сильно стучит кулаками в дверь изолятора и просит о помощи. Когда охранник открыл дверь, то он увидел, что водитель стоял на коленях. Он был бледный как мел, и его лицо покрывали крупные капли пота. Его лихорадило, а белки глаз сильно потемнели. За несколько часов пребывания в изоляторе он сильно похудел. По его небритым, угловатым скулам можно было подумать, что он не ел уже больше недели.
— Что с Вами? — спросил водителя перепугавшийся не на шутку охранник, на всякий случай, держась от него на почтительном расстоянии.
— Шары… Шары… — бормотал водитель, — Он тоже их трогал… Я предупреждал его, там, на дознании Быстро захлопнув дверь, охранник побежал к телефону.
Он торопливо набрал номер и вызвал врача.
После выругался, с горяча, И опять побежал к больному.
Тот, за дверью, то выл, то кричал, Что-то нёс о «начале начал», То блондинкою бредил, то плакал, То стонал, то испуганно ахал, Но внезапно он вдруг замолчал.
Вот и помощь поспела с врачами, Наш охранник позвякал ключами, Дверь рукою открыл нараспах, Все застыли в немом удивлении:
На полу, преклонивши колени, В балахоне, молился монах.
«Кто Вы?»… — кто то спросил из толпы.
Но монах не подняв головы, И смотря себе под ноги — вниз, Тихо встал, и над полом завис.
И случилась большая гроза.
Громы рвались во все голоса, Стекла выдавил внутрь ветер шквальный, И по полу десятки теней, То — ли птиц, а то — ли людей, Завели хоровод ритуальный.
Вой и свист, то — ли день, то — ли ночь.
Люди в страхе бегущие прочь, От монаха, от теней поющих… А монах из дверей выплывал, Светом лунным, каким то сиял, И обрушил свой взгляд на бегущих.
И из под капюшона Уставилась на них, Зияющая чернота И холод вечности.
Вторженье началось.
(Обращается к водителю) — Сейчас принесут ваши шары, и мы посмотрим, что это такое.
— Подождите, лейтенант, их кто ни будь ещё брал в руки?
— Да уж, наверное.
— О, Господи!… — Чего вы так переполошились?
— Так, они тогда должны были испытать, то же, что и я.
— Мда-а-а-а… (Слышен звук открываемой двери) — Геннадий Андреевич, вам Александр Михайлович шкатулку передал.
— Поставь на стол… Спасибо… Эй-эй, Стас, ты шары в руки брал?
— … — Чего молчишь? Я спрашиваю, шары в руки брал?
— (Тихо, приглушенно) Да, Геннадий Андреевич.
— А чего так робко отвечаешь? Ты ничего не почувствовал, когда их брал?
— … — Ты, что сегодня не завтракал? Чего молчишь? Я, ж у тебя не про девок твоих спрашиваю?
— (Не уверенно и очень тихо) Нет, Геннадий Андреевич,… Не почувствовал.
— Ну ладно, иди.
— (Обращается к водителю) Не почувствовал… Странно всё это. Очень странно. Чудеса какие-то. Чудес то ведь не бывает.
— (Водитель) Но, ведь я-то жив!
— Да-а-а, черт возьми… Как дамочка представилась-то?
— Никак. Я уже писал об этом… (говорит очень взволновано и торопливо) Геннадий Андреевич, не надо, не трогайте шары, не берите их в руки, они какие то странные. Честное слово, их надо поверить или изучить сперва!… — А-а-а, да ладно, Стас-то ничего не почувствовал.
— Геннадий Андреевич, Геннадий Андреевич, что с вами!… Эй, кто ни будь, сюда! Лейтенанту плохо!
(Слышен звук падающего тела на пол).
Рассказ журналиста N, который был свидетелем последующих событий связанных с этим удивительным дорожно-транспортным происшествием. (6 августа, полдень) Водителя BMW оставили в участке до выяснения обстоятельств аварии и в связи с тяжелым шоком, который случился у следователя, производившего дознание. Геннадий Андреевич, был помещен в ту же больницу, из которой позавчера выписали водителя КамАЗА. Кстати, у последнего не было зафиксировано никаких физиологических отклонений.
И так, водитель BMW, был оставлен вечером, 4 августа, в изоляторе следственного отдела при УВД г. Саров.
В ночь, с 4 по 5 августа, где — то в час ночи, охранник услышал, как задержанный водитель сильно стучит кулаками в дверь изолятора и просит о помощи. Когда охранник открыл дверь, то он увидел, что водитель стоял на коленях. Он был бледный как мел, и его лицо покрывали крупные капли пота. Его лихорадило, а белки глаз сильно потемнели. За несколько часов пребывания в изоляторе он сильно похудел. По его небритым, угловатым скулам можно было подумать, что он не ел уже больше недели.
— Что с Вами? — спросил водителя перепугавшийся не на шутку охранник, на всякий случай, держась от него на почтительном расстоянии.
— Шары… Шары… — бормотал водитель, — Он тоже их трогал… Я предупреждал его, там, на дознании Быстро захлопнув дверь, охранник побежал к телефону.
Он торопливо набрал номер и вызвал врача.
После выругался, с горяча, И опять побежал к больному.
Тот, за дверью, то выл, то кричал, Что-то нёс о «начале начал», То блондинкою бредил, то плакал, То стонал, то испуганно ахал, Но внезапно он вдруг замолчал.
Вот и помощь поспела с врачами, Наш охранник позвякал ключами, Дверь рукою открыл нараспах, Все застыли в немом удивлении:
На полу, преклонивши колени, В балахоне, молился монах.
«Кто Вы?»… — кто то спросил из толпы.
Но монах не подняв головы, И смотря себе под ноги — вниз, Тихо встал, и над полом завис.
И случилась большая гроза.
Громы рвались во все голоса, Стекла выдавил внутрь ветер шквальный, И по полу десятки теней, То — ли птиц, а то — ли людей, Завели хоровод ритуальный.
Вой и свист, то — ли день, то — ли ночь.
Люди в страхе бегущие прочь, От монаха, от теней поющих… А монах из дверей выплывал, Светом лунным, каким то сиял, И обрушил свой взгляд на бегущих.
И из под капюшона Уставилась на них, Зияющая чернота И холод вечности.
Вторженье началось.
Страница 3 из 3
