В спёртом воздухе носилась тревога. Шахтёры в ожидании выхода руководства негромко, подавленно переговаривались...
Добавить в моё избранное
7 мин, 23 сек 17966
С другой стороны, малодушно подумал Гурков, настраивая взрыватель, галлюцинация — часть его психики. Может, чует, подмечает незаметные признаки грядущей беды. Можно и отступить вбок.
Тоннели дрогнули, взрывная волна привычно пошатнула, но не успел Гурков распрямиться, как загрохотало снова, в противоположном конце штрека. За миг обвал пронесся по тоннелю, и Гуркова с размаху кинуло об стенку.
Когда он пришёл в себя, было темно и тихо до звона в ушах. Закашлялся от пыли в горле, а спустя пару секунд в мозгу «подгрузился» и его новый товарищ-глюк. Всё такая же радужно-розовая, пони, конечно, не могла осветить реальный тоннель. Права оказалась, сво… то есть он сам! Наверное, подмыло тоннель, или бетон креплений«устал». Хорошо, что он один на участке сегодня, а то похоронило бы здесь всех скопом. Стоп, ещё не похоронило!
Куда идти-то? И где фонарь? Сорвало при ударе… Наверное, он часа два пробродил в непроглядной тьме, ощупывая стены, натыкаясь на завалы, отгоняя панику. Мультяшка бродила за ним, тыкалась в руку иллюзорным носом, как собака, желающая подбодрить хозяина. Один раз даже песенку затянула.
Это взбесило Гуркова.
— Заткнись!
— Почему?
— Мой собственный мозг должен меня слушаться!
— Я отдельное, самостоятельное существо.
— Ты… — Гурков снова закашлялся, нашарил под собой пригодный уступ и сел.
— Ты плод моего воображения.
— Изначально. Но теперь я — самостоятельное существо.
— Тогда… — Гурков хотел сказать «проваливай отсюда», но в последний миг придумал более ехидное:
— покажи, где мой фонарь валяется!
Пони перебрала тонкими розовыми ножками по чернильному мраку, вроде бы отдалилась и тряхнула радужной гривой:
— Здесь.
— Да ладно.
Но фонарь действительно оказался под передними копытами мультяшной лошадки. Гурков включил его, увидел избитые стены, клочья оборванных кабелей — и почувствовал такой прилив сил, что даже злиться на глюк перестал. Наверное, сам нашарил фонарь вслепую, но сознанием не опознал, а подсознание так хитро ему ответ подбросило.
— Может, и выведешь меня отсюда, чудо-лошадушка?
— Пошли.
Мультяшка взмахнула радужным хвостом и уверенно почесала по тоннелю. Гурков совершенно потерял ориентацию: что за часть штрека, куда они движутся… В момент взрыва он стоял в ветке, ведущей к скипу, но подняться по нему человеку невозможно, механизм перемелет.
Внезапно глюк-пони впереди расправила голубые крылья и воспарила куда-то ввысь, в тёмный ход над головой. Что за чёрт? Гурков посветил туда и наконец опознал по характерному трапециевидному сечению ствола фурнель, ведущую к верхней штольне. Чтобы дотянуться до скоб аварийной лестницы, пришлось натаскать обломков породы и сложить в груду, но это были мелочи. Выход наружу!
Вечером, лёжа на топчане в бытовке, он вспоминал, каким красивым после шахты показался ему даже гигантский серый карьер возле неё — там же солнце, небо, ветер! Как сразу явился в офис, весь в грязи и ржавчине, мокрый, доложить инженеру о произошедшем. Как товарищи долго ему аплодировали.
Но всё-таки эта наркоманская пони — непорядок. Надо сходить к мозгоправу. Наверное, он скажет, что мозг так протестует против грубости и серости. И то правда: когда Гурков впервые переступил порог этой бытовки, каким убогим и тесным сараем она показалась! Но за месяц привык, за пару пьянок даже уютными стали казаться небрежно сколоченная мебель, старая утварь с трещинами. А радужное существо вдруг снова оттенило все выщербины стен и потолка.
— Спой мне песенку, что ли.
На следующий день он опять вызвался добровольцем. При товарищах с глюком не разговаривал, хотя так и подмывало спросить: точно никто не видит радужно-розовую лошадку?
Визит к психиатру Гурков отложил до более удобного случая. Постепенно с каждым днём вниз спускались всё больше людей. Работа начинает кипеть, а он будет отлынивать? Наконец, вышли полным составом: ни загадочных смертей, ни вполне понятных обвалов больше не повторялось.
Они уже возвращались со смены — вагончики довезли до конца тоннеля, дальше до клети идти пешком. Гурков сидел в последнем вагоне, его мультяшка разлеглась у ног на полу. Внезапно она насторожила уши и сказала:
— Не выходи из вагона.
— Чего? — брякнул Гурков вслух.
— Тефтельки дома ждут, говорю — пальчики оближешь! — откликнулся парень напротив, Серёга, приняв вопрос на свой счёт.
— Николаич, ты идёшь или ночевать тут остаёшься?
— Сейчас… — Гурков замигал и нагнулся, делая вид, что что-то оборонил. Проклятый глюк начал метаться перед глазами, махать радужным хвостом так, что замутило и зарябило в глазах.
— Идите, я сейчас догоню!
— Давай помогу. Что ищешь? — сердобольно предложил Сергей.
Остальные уже вышли из тоннеля и топали к подъёмной клети.
Тоннели дрогнули, взрывная волна привычно пошатнула, но не успел Гурков распрямиться, как загрохотало снова, в противоположном конце штрека. За миг обвал пронесся по тоннелю, и Гуркова с размаху кинуло об стенку.
Когда он пришёл в себя, было темно и тихо до звона в ушах. Закашлялся от пыли в горле, а спустя пару секунд в мозгу «подгрузился» и его новый товарищ-глюк. Всё такая же радужно-розовая, пони, конечно, не могла осветить реальный тоннель. Права оказалась, сво… то есть он сам! Наверное, подмыло тоннель, или бетон креплений«устал». Хорошо, что он один на участке сегодня, а то похоронило бы здесь всех скопом. Стоп, ещё не похоронило!
Куда идти-то? И где фонарь? Сорвало при ударе… Наверное, он часа два пробродил в непроглядной тьме, ощупывая стены, натыкаясь на завалы, отгоняя панику. Мультяшка бродила за ним, тыкалась в руку иллюзорным носом, как собака, желающая подбодрить хозяина. Один раз даже песенку затянула.
Это взбесило Гуркова.
— Заткнись!
— Почему?
— Мой собственный мозг должен меня слушаться!
— Я отдельное, самостоятельное существо.
— Ты… — Гурков снова закашлялся, нашарил под собой пригодный уступ и сел.
— Ты плод моего воображения.
— Изначально. Но теперь я — самостоятельное существо.
— Тогда… — Гурков хотел сказать «проваливай отсюда», но в последний миг придумал более ехидное:
— покажи, где мой фонарь валяется!
Пони перебрала тонкими розовыми ножками по чернильному мраку, вроде бы отдалилась и тряхнула радужной гривой:
— Здесь.
— Да ладно.
Но фонарь действительно оказался под передними копытами мультяшной лошадки. Гурков включил его, увидел избитые стены, клочья оборванных кабелей — и почувствовал такой прилив сил, что даже злиться на глюк перестал. Наверное, сам нашарил фонарь вслепую, но сознанием не опознал, а подсознание так хитро ему ответ подбросило.
— Может, и выведешь меня отсюда, чудо-лошадушка?
— Пошли.
Мультяшка взмахнула радужным хвостом и уверенно почесала по тоннелю. Гурков совершенно потерял ориентацию: что за часть штрека, куда они движутся… В момент взрыва он стоял в ветке, ведущей к скипу, но подняться по нему человеку невозможно, механизм перемелет.
Внезапно глюк-пони впереди расправила голубые крылья и воспарила куда-то ввысь, в тёмный ход над головой. Что за чёрт? Гурков посветил туда и наконец опознал по характерному трапециевидному сечению ствола фурнель, ведущую к верхней штольне. Чтобы дотянуться до скоб аварийной лестницы, пришлось натаскать обломков породы и сложить в груду, но это были мелочи. Выход наружу!
Вечером, лёжа на топчане в бытовке, он вспоминал, каким красивым после шахты показался ему даже гигантский серый карьер возле неё — там же солнце, небо, ветер! Как сразу явился в офис, весь в грязи и ржавчине, мокрый, доложить инженеру о произошедшем. Как товарищи долго ему аплодировали.
Но всё-таки эта наркоманская пони — непорядок. Надо сходить к мозгоправу. Наверное, он скажет, что мозг так протестует против грубости и серости. И то правда: когда Гурков впервые переступил порог этой бытовки, каким убогим и тесным сараем она показалась! Но за месяц привык, за пару пьянок даже уютными стали казаться небрежно сколоченная мебель, старая утварь с трещинами. А радужное существо вдруг снова оттенило все выщербины стен и потолка.
— Спой мне песенку, что ли.
На следующий день он опять вызвался добровольцем. При товарищах с глюком не разговаривал, хотя так и подмывало спросить: точно никто не видит радужно-розовую лошадку?
Визит к психиатру Гурков отложил до более удобного случая. Постепенно с каждым днём вниз спускались всё больше людей. Работа начинает кипеть, а он будет отлынивать? Наконец, вышли полным составом: ни загадочных смертей, ни вполне понятных обвалов больше не повторялось.
Они уже возвращались со смены — вагончики довезли до конца тоннеля, дальше до клети идти пешком. Гурков сидел в последнем вагоне, его мультяшка разлеглась у ног на полу. Внезапно она насторожила уши и сказала:
— Не выходи из вагона.
— Чего? — брякнул Гурков вслух.
— Тефтельки дома ждут, говорю — пальчики оближешь! — откликнулся парень напротив, Серёга, приняв вопрос на свой счёт.
— Николаич, ты идёшь или ночевать тут остаёшься?
— Сейчас… — Гурков замигал и нагнулся, делая вид, что что-то оборонил. Проклятый глюк начал метаться перед глазами, махать радужным хвостом так, что замутило и зарябило в глазах.
— Идите, я сейчас догоню!
— Давай помогу. Что ищешь? — сердобольно предложил Сергей.
Остальные уже вышли из тоннеля и топали к подъёмной клети.
Страница 2 из 3
