Эта история случилась в две тысячи пятом году. В мае. Всё произошло на самом деле, но выглядит столь фантастична, что… Впрочем, решайте сами.
Добавить в моё избранное
5 мин, 13 сек 8984
В одном из городов Великобритании жил подданный Её Величества Марк Хафтон.
Больше всего в мире болельщиков у «Ливерпуля», но в Ливерпуле больше всего болельщиков у «Эвертона». По крайней мере, так уверяют последние. А вот Марк Хафтон как раз страстно болел за парней в красных футболках, и ходил на стадион, и пел вместе со всеми «Ты никогда не будешь идти один».
В обычной жизни Марк являл собой тип простого, можно даже сказать, среднестатистического английского мужчины. Сорок с небольшим, рост метр семьдесят пять, заметная лысина, толстый нос, плюс водянистые глаза исконного сына Альбиона. Никогда не покрывающиеся загаром крепкие руки с рыжеватыми волосками, солидный живот для пива и мешковатая, хотя и добротная, одежда завершают портрет. Да и профессия у Марка была распространённая — механик. Сначала на заводе, потом уволили, пособие по безработице, потом нашел место в автомастерской. И опять уволили… Случайно или нет, но начальники и на той и на той работе болели за «Эвертон»… Жена с ребенком ушла от Марка, еще когда он потерял место на заводе. С пособием возникли трудности, навалилась депрессия… И только родной «Ливерпуль» продолжал радовать. Особенно в Лиге Чемпионов. Соперники один за другим уступали команде дорогу в турнирной сетке, оставляя на поле эмоции и силы. А«Ливерпуль» шел дальше. И вышел в финал. Май две тысячи пятого. Стамбул.
Марк не попал в число сорока тысяч счастливчиков, которые отправились лицезреть эту футбольную битву воочию. Он даже не пошел в паб. Купил пива, сладких орешков, включил телевизор… А когда закончился первый тайм, вытащил из брюк кожаный ремень и повесился на кухне собственной квартиры: «Ливерпуль» проигрывал ноль-три.
Астальное тело медленно отделилось от физического и, словно утопленник в толще воды на дно, опустилось на кафельный пол кухни. Хафтон с удивлением смотрел на себя самого. Обошел вокруг, подивился. Вот он, ходит и осматривает себя. Вот он висит, и вот он ходит… На нём (ходящем) та же одежда. Те же руки. Пальцы… Ладони… Как это может быть? Он осторожно взял висящее тело за руку. Против ожидания — дотронулся! «Хм… Интересно. Я думал, что бесплотный дух, а вон оно как.».
— Привет, — раздался тихий голос.
Марк повернул голову. На кухонном столе сидел большой, килограммов на пятнадцать кот.
— Граф? — растерялся мужчина. Это был его старый кот, любитель сожрать рыбу, размораживающуюся в раковине, и посмотреть телевизор.
— Не-а, — ответил британец.
— Я его двойник. Как и ты теперь двойник Марка. Хотя, можешь называть меня Граф, как раньше. Почему бы и нет. Собственно, меня уже никто давно никак не называет. Живу тут себе уж… Сколько уж?
— Ты погиб три года… Три с половиной года назад.
— Вот, столько и живу. Редко когда ухожу гулять… — И я буду жить здесь?
Перспектива застрять в собственной квартире приведением Хафтона не прельщала.
— Не-а, — успокоил Граф.
— Люди здесь редко остаются… Словно услышав кота, некая сила подхватила двойника повешенного и повлекла в высь.
Секунда, другая, и двойник Марка оказался в покоях. Это воспринималось не как помещение как квартира или даже зал, а именно покои. Стены угадывались где-то, но тонули в неясной дымке: не чувствовалось ни ограничения, ни пугающей бесконечности, порой возникающей, когда стоишь один среди бескрайнего поля. Хотя про «один» речь никак не шла. Перед Марком стояли двое: один с бородой, другой без. Белые одеяния (хитоны, тоги или что-то схожее) и одинаковые черты лица делали стоящих перед ним похожими как близнецы, только один больше претерпел жизненных испытаний.
— Приветствуем тебя, Марк.
— Привет, — буркнут тот ответно.
— Только говорят, я его двойник?
— Конечно. Но если ты хочешь чтоб тебя называли иначе… — Нет, годится. Вы ангелы?
— Ангелы.
«Ни разу они не ангелы — понял Марк, имевший опыт обращения к психоаналитику.»
— Только если начнёшь спорить, всё равно соврут, так что«… — И куда мне теперь? В ад или в рай?»
— А сам как считаешь?
В мгновение ока в голове двойника Марка промелькнули сотни вариантов ответа, однако он выбрал самый неожиданный:
— Считаю, что мне надо в Стамбул.
— У тебя там дела?
— Дело… «Ангелы» посмотрели друг на друга; кажется, между ними пошел неслышный Марку оживлённый диалог. Потом тот, что с бородой, обернулся к Хафтону:
— Просто посмотреть?
Марк не ответил.
— Хорошо… И двойник Марка ринулся в обратный путь.
Стадион пел. Все сорок тысяч фанатов «Ливерпуля» ревели:
Раз ты шагаешь сквозь шторм, Ты голову выше держи И темноты не страшись.
Где кончится шторм, там злато небес;
Стоит птичий звон, похожий на серебро.
Иди сквозь ветер, Иди сквозь дождь, И пусть мечты разбиты, и их не спасти.
Больше всего в мире болельщиков у «Ливерпуля», но в Ливерпуле больше всего болельщиков у «Эвертона». По крайней мере, так уверяют последние. А вот Марк Хафтон как раз страстно болел за парней в красных футболках, и ходил на стадион, и пел вместе со всеми «Ты никогда не будешь идти один».
В обычной жизни Марк являл собой тип простого, можно даже сказать, среднестатистического английского мужчины. Сорок с небольшим, рост метр семьдесят пять, заметная лысина, толстый нос, плюс водянистые глаза исконного сына Альбиона. Никогда не покрывающиеся загаром крепкие руки с рыжеватыми волосками, солидный живот для пива и мешковатая, хотя и добротная, одежда завершают портрет. Да и профессия у Марка была распространённая — механик. Сначала на заводе, потом уволили, пособие по безработице, потом нашел место в автомастерской. И опять уволили… Случайно или нет, но начальники и на той и на той работе болели за «Эвертон»… Жена с ребенком ушла от Марка, еще когда он потерял место на заводе. С пособием возникли трудности, навалилась депрессия… И только родной «Ливерпуль» продолжал радовать. Особенно в Лиге Чемпионов. Соперники один за другим уступали команде дорогу в турнирной сетке, оставляя на поле эмоции и силы. А«Ливерпуль» шел дальше. И вышел в финал. Май две тысячи пятого. Стамбул.
Марк не попал в число сорока тысяч счастливчиков, которые отправились лицезреть эту футбольную битву воочию. Он даже не пошел в паб. Купил пива, сладких орешков, включил телевизор… А когда закончился первый тайм, вытащил из брюк кожаный ремень и повесился на кухне собственной квартиры: «Ливерпуль» проигрывал ноль-три.
Астальное тело медленно отделилось от физического и, словно утопленник в толще воды на дно, опустилось на кафельный пол кухни. Хафтон с удивлением смотрел на себя самого. Обошел вокруг, подивился. Вот он, ходит и осматривает себя. Вот он висит, и вот он ходит… На нём (ходящем) та же одежда. Те же руки. Пальцы… Ладони… Как это может быть? Он осторожно взял висящее тело за руку. Против ожидания — дотронулся! «Хм… Интересно. Я думал, что бесплотный дух, а вон оно как.».
— Привет, — раздался тихий голос.
Марк повернул голову. На кухонном столе сидел большой, килограммов на пятнадцать кот.
— Граф? — растерялся мужчина. Это был его старый кот, любитель сожрать рыбу, размораживающуюся в раковине, и посмотреть телевизор.
— Не-а, — ответил британец.
— Я его двойник. Как и ты теперь двойник Марка. Хотя, можешь называть меня Граф, как раньше. Почему бы и нет. Собственно, меня уже никто давно никак не называет. Живу тут себе уж… Сколько уж?
— Ты погиб три года… Три с половиной года назад.
— Вот, столько и живу. Редко когда ухожу гулять… — И я буду жить здесь?
Перспектива застрять в собственной квартире приведением Хафтона не прельщала.
— Не-а, — успокоил Граф.
— Люди здесь редко остаются… Словно услышав кота, некая сила подхватила двойника повешенного и повлекла в высь.
Секунда, другая, и двойник Марка оказался в покоях. Это воспринималось не как помещение как квартира или даже зал, а именно покои. Стены угадывались где-то, но тонули в неясной дымке: не чувствовалось ни ограничения, ни пугающей бесконечности, порой возникающей, когда стоишь один среди бескрайнего поля. Хотя про «один» речь никак не шла. Перед Марком стояли двое: один с бородой, другой без. Белые одеяния (хитоны, тоги или что-то схожее) и одинаковые черты лица делали стоящих перед ним похожими как близнецы, только один больше претерпел жизненных испытаний.
— Приветствуем тебя, Марк.
— Привет, — буркнут тот ответно.
— Только говорят, я его двойник?
— Конечно. Но если ты хочешь чтоб тебя называли иначе… — Нет, годится. Вы ангелы?
— Ангелы.
«Ни разу они не ангелы — понял Марк, имевший опыт обращения к психоаналитику.»
— Только если начнёшь спорить, всё равно соврут, так что«… — И куда мне теперь? В ад или в рай?»
— А сам как считаешь?
В мгновение ока в голове двойника Марка промелькнули сотни вариантов ответа, однако он выбрал самый неожиданный:
— Считаю, что мне надо в Стамбул.
— У тебя там дела?
— Дело… «Ангелы» посмотрели друг на друга; кажется, между ними пошел неслышный Марку оживлённый диалог. Потом тот, что с бородой, обернулся к Хафтону:
— Просто посмотреть?
Марк не ответил.
— Хорошо… И двойник Марка ринулся в обратный путь.
Стадион пел. Все сорок тысяч фанатов «Ливерпуля» ревели:
Раз ты шагаешь сквозь шторм, Ты голову выше держи И темноты не страшись.
Где кончится шторм, там злато небес;
Стоит птичий звон, похожий на серебро.
Иди сквозь ветер, Иди сквозь дождь, И пусть мечты разбиты, и их не спасти.
Страница 1 из 2
