Новая квартира ко дню переезда успела нам порядком поднадоесть. Бесконечная беготня, мамины споры с риелтором, выплаты-доплаты-расчёты, «потерпи, Дашенька, у тебя и старая куртка ещё ничего»… В час икс мы отправлялись в новый дом, как… как к себе домой. Родители, бабушка, Дашка, кошка и я.
Добавить в моё избранное
8 мин, 42 сек 9577
— Кошку всё равно надо первой пускать! Рыся, Рыська, иди сюда! — суетилась бабушка.
Мама сунула ей мяукающий комок рыжей шерсти, бабушка выпустила Рыську на порог, и кошка моментально скрылась в трёхкомнатных дебрях. Сзади уже наступали грузчики с диваном и креслами.
Новоселье отметили впятером, сидя на ящиках с пожитками и свёрнутых рулонами коврах. Мама сокрушалась, что неубрано и подруг не позовёшь. Дашка ныла, что Алику неудобно будет к ней ездить. Я втихаря дремала в уголке.
Проснулась в полутьме от приглушённых голосов, хлопанья дверей и непонятного звяканья. Что это? Кровать? Когда её успели поставить? Как я сюда попала? Где я?
Только через минуту сон отпустил. Комната. Моя с сестрой новая комната. А перенёс меня, наверное, папа. Не Дашка же, первокурсница наша. Дай ей волю — отселила бы меня на балкон. Не пристало им, взрослым дамам, с десятиклассницами рядом обитать… — … вызвать скорую? — глухо прозвучало за стеной.
Кому скорую?
Я выскочила в коридор. Но всё выяснилось почти сразу. Дверь бабушкиной комнаты была распахнута, а бабушка полулежала на подушках в постели. Мама суетилась со стаканами. Резко пахло ментолом.
— Сердце схватило, Лизонька, не переживай, уже проходит, — бабушка улыбнулась, и я плюхнулась у нее в ногах.
— Оно ещё с вечера, говорю, покалывало. Рыська меня лечила, лапками массаж делала. А потом я придремала, и как заколет! Будто кто когтями вцепился… — Вы уже рассказывали, Любовь Сергеевна, — поморщилась мама.
— Ишь ты, запомнила! А я чаю просила ещё! — разрумянилась бабушка.
Ну всё, раз грызутся, то пациент скорее жив.
— Даша сейчас принесёт, — сказала мама.
— А Рыська где? — вмешалась я.
— Не знаю. Убежала, наверное. Она только ночью появилась, а так пряталась где-то… Я всё высматривала кошку. Странно, чего это она? Всегда вертится под ногами, а тут только ночью прибежала к бабушке. Да и бабушку она не очень любит, больше к нам с Дашкой льнёт, помнит, как мы её в позапрошлом году у собак отбили… По-моему, со вчерашнего вечера её не видела. Нет, даже раньше. Только её запустили — и всё… — Рыся! Ры-ысь!
Я посторонилась, впуская Дашку с подносом, и пошла по гулким полупустым комнатам. Наша спальня: кровати, шкаф, груда ящиков. Родительская, она же зал: расстеленная кровать посреди штабелей не пойми чего. Кухня: разруха, прикрытая скатертью… Рыська выскочила мне навстречу из кладовой.
— А-а!
Я взвизгнула от неожиданности. Шерсть у Рыськи стояла натурально дыбом. Когда из кладовки на тебя вываливается шипяще-урчащий клубок… тьфу, инфаркт получить недолго! Если она вот так скакнула на бабушку, то и неудивительно. Хотя на бабушку-то она как раз не скакала. Наоборот, лапками массировала… Ту я оглянулась на дверь кладовки и обмерла.
Она закрывалась снаружи. И чтобы выпустить Рыську, мне пришлось отодвинуть тяжёлое кресло. Его затащили в самый конец коридора, потому что ни в один проём оно не пролезало. Папа сказал — постоит, пока межкомнатные двери не начнём менять.
Боже! Бедную нашу Рысю заперли в кладовке! Она что, не мяукала? Или мяукала, но никто не услышал?
Я упала в злосчастное кресло. Когда его, кстати, занесли? Вроде бы ещё засветло.
И если Рыська всё это время просидела взаперти… — Мамочки, — пробормотала я.
— Мама.
Наконец-то рассвет! Никогда так не радовалась необходимости тащиться в школу.
В школе хотелось остаться до завтра.
Рыська, кладовка, то, что приходило к бабушке… Ноги сами несли к остановке автобуса, на котором я ездила раньше. На старую квартиру. Я чуть не уехала туда по привычке, но вовремя спохватилась.
Что там, ба, порядок? Сердце больше не кололо?
Судя по тому, что бабушка успела сварить полную кастрюлю борща и навертеть голубцов, и правда не кололо.
Идти к себе в комнату тоже не хотелось. Надо срочно вкрутить ещё пару лампочек.
Нет здесь ничего.
Ничего нет.
Включай, Дашка, погромче свой тяжёлый рок. Он весёленький. Пусть играет.
Дашка включала и делала звук сильнее.
Кошка шипела и забивалась под кровать. Потом фурией выскакивала оттуда и галопом мчалась по квартире, сшибая всё на своём пути. Грохот доносился с новенькой кухни. Я косилась в ту сторону — а Рыська выскакивала из гостиной.
Хотя она и раньше любила носиться туда-сюда… — Спи, глупая кошка, — сонно буркнула Дашка. В ответ мяукнули. Глаза уже слипались. Рыська прыгнула ко мне на постель.
Я мгновенно проснулась и подскочила на месте, как ужаленная. Ощупала шелковистую шерсть. Пальцы нашарили влажный носик и торчащие уши. Кошка замурлыкала. Похоже, и вправду Рыська, а не… … может, рассказать кому? Хоть Дашке?
Я снова задремала. И в дрёму уже начали вплетаться сновидения — какие-то зелёные кроты и карусель для тараканов, — как Дашка опять подала голос:
— Рыська, уйди, ты тяжёлая…
Мама сунула ей мяукающий комок рыжей шерсти, бабушка выпустила Рыську на порог, и кошка моментально скрылась в трёхкомнатных дебрях. Сзади уже наступали грузчики с диваном и креслами.
Новоселье отметили впятером, сидя на ящиках с пожитками и свёрнутых рулонами коврах. Мама сокрушалась, что неубрано и подруг не позовёшь. Дашка ныла, что Алику неудобно будет к ней ездить. Я втихаря дремала в уголке.
Проснулась в полутьме от приглушённых голосов, хлопанья дверей и непонятного звяканья. Что это? Кровать? Когда её успели поставить? Как я сюда попала? Где я?
Только через минуту сон отпустил. Комната. Моя с сестрой новая комната. А перенёс меня, наверное, папа. Не Дашка же, первокурсница наша. Дай ей волю — отселила бы меня на балкон. Не пристало им, взрослым дамам, с десятиклассницами рядом обитать… — … вызвать скорую? — глухо прозвучало за стеной.
Кому скорую?
Я выскочила в коридор. Но всё выяснилось почти сразу. Дверь бабушкиной комнаты была распахнута, а бабушка полулежала на подушках в постели. Мама суетилась со стаканами. Резко пахло ментолом.
— Сердце схватило, Лизонька, не переживай, уже проходит, — бабушка улыбнулась, и я плюхнулась у нее в ногах.
— Оно ещё с вечера, говорю, покалывало. Рыська меня лечила, лапками массаж делала. А потом я придремала, и как заколет! Будто кто когтями вцепился… — Вы уже рассказывали, Любовь Сергеевна, — поморщилась мама.
— Ишь ты, запомнила! А я чаю просила ещё! — разрумянилась бабушка.
Ну всё, раз грызутся, то пациент скорее жив.
— Даша сейчас принесёт, — сказала мама.
— А Рыська где? — вмешалась я.
— Не знаю. Убежала, наверное. Она только ночью появилась, а так пряталась где-то… Я всё высматривала кошку. Странно, чего это она? Всегда вертится под ногами, а тут только ночью прибежала к бабушке. Да и бабушку она не очень любит, больше к нам с Дашкой льнёт, помнит, как мы её в позапрошлом году у собак отбили… По-моему, со вчерашнего вечера её не видела. Нет, даже раньше. Только её запустили — и всё… — Рыся! Ры-ысь!
Я посторонилась, впуская Дашку с подносом, и пошла по гулким полупустым комнатам. Наша спальня: кровати, шкаф, груда ящиков. Родительская, она же зал: расстеленная кровать посреди штабелей не пойми чего. Кухня: разруха, прикрытая скатертью… Рыська выскочила мне навстречу из кладовой.
— А-а!
Я взвизгнула от неожиданности. Шерсть у Рыськи стояла натурально дыбом. Когда из кладовки на тебя вываливается шипяще-урчащий клубок… тьфу, инфаркт получить недолго! Если она вот так скакнула на бабушку, то и неудивительно. Хотя на бабушку-то она как раз не скакала. Наоборот, лапками массировала… Ту я оглянулась на дверь кладовки и обмерла.
Она закрывалась снаружи. И чтобы выпустить Рыську, мне пришлось отодвинуть тяжёлое кресло. Его затащили в самый конец коридора, потому что ни в один проём оно не пролезало. Папа сказал — постоит, пока межкомнатные двери не начнём менять.
Боже! Бедную нашу Рысю заперли в кладовке! Она что, не мяукала? Или мяукала, но никто не услышал?
Я упала в злосчастное кресло. Когда его, кстати, занесли? Вроде бы ещё засветло.
И если Рыська всё это время просидела взаперти… — Мамочки, — пробормотала я.
— Мама.
Наконец-то рассвет! Никогда так не радовалась необходимости тащиться в школу.
В школе хотелось остаться до завтра.
Рыська, кладовка, то, что приходило к бабушке… Ноги сами несли к остановке автобуса, на котором я ездила раньше. На старую квартиру. Я чуть не уехала туда по привычке, но вовремя спохватилась.
Что там, ба, порядок? Сердце больше не кололо?
Судя по тому, что бабушка успела сварить полную кастрюлю борща и навертеть голубцов, и правда не кололо.
Идти к себе в комнату тоже не хотелось. Надо срочно вкрутить ещё пару лампочек.
Нет здесь ничего.
Ничего нет.
Включай, Дашка, погромче свой тяжёлый рок. Он весёленький. Пусть играет.
Дашка включала и делала звук сильнее.
Кошка шипела и забивалась под кровать. Потом фурией выскакивала оттуда и галопом мчалась по квартире, сшибая всё на своём пути. Грохот доносился с новенькой кухни. Я косилась в ту сторону — а Рыська выскакивала из гостиной.
Хотя она и раньше любила носиться туда-сюда… — Спи, глупая кошка, — сонно буркнула Дашка. В ответ мяукнули. Глаза уже слипались. Рыська прыгнула ко мне на постель.
Я мгновенно проснулась и подскочила на месте, как ужаленная. Ощупала шелковистую шерсть. Пальцы нашарили влажный носик и торчащие уши. Кошка замурлыкала. Похоже, и вправду Рыська, а не… … может, рассказать кому? Хоть Дашке?
Я снова задремала. И в дрёму уже начали вплетаться сновидения — какие-то зелёные кроты и карусель для тараканов, — как Дашка опять подала голос:
— Рыська, уйди, ты тяжёлая…
Страница 1 из 3
