Новая квартира ко дню переезда успела нам порядком поднадоесть. Бесконечная беготня, мамины споры с риелтором, выплаты-доплаты-расчёты, «потерпи, Дашенька, у тебя и старая куртка ещё ничего»… В час икс мы отправлялись в новый дом, как… как к себе домой. Родители, бабушка, Дашка, кошка и я.
Добавить в моё избранное
8 мин, 42 сек 9578
Ай, не топчись по животу… Я сквозь сон протянула руку и пошарила по постели. Пальцы утонули в густой шерсти. Поутихшее мурлыканье кошки возобновилось с новой силой.
— Уйди… — бормотала Дашка.
И тут сон слетел с меня, будто сорванный ледяным ветром. Что? Рыська здесь! Тогда кто топчется у Дашки по животу?!
Я метнулась к выключателю, и комнату залил яркий свет. После дремотного мрака он ослеплял так, что даже мебель тонула в сияющем мареве перед глазами. Но что-то тёмное всё-таки пробилось сквозь эту пелену.
Возле ничего не понимающей Дашки серело размытое пятно.
Я поморгала, и оно исчезло.
— Ты чего? Взбесилась? — недовольно проворчала сестрица.
— Даш. Посмотри на мою кровать.
Она повернула голову. Из-под моего одеяла вылезла разбуженная Рыська и принялась деловито вылизываться.
Дашкины глаза расширились, и она завизжала.
На визги примчались родители. Дашку назвали паникёршей и не поверили ни одному слову.
— Это тебе приснилось что-то, — заявила мама.
— Читаешь на ночь глядя фантики свои, а потом всему дому покоя нет. Нам, между прочим, завтра на работу!
И она величественно удалилась.
Я предпочла промолчать. Что-то подсказывало, что лучше не говорить о бабушкином приступе и как Рыську закрыли в кладовке. Все равно мама не поверит… Да и что она сделает, даже если поверит?
Ну а романтические фанфики, которые Дашка поглощала в несметных количествах, влияли на сон исключительно хорошо. Глаза начинали слипаться после первой же страницы очередной истории о нежных чувствах профессора Снейпа к Гермионе Грейнджер.
Остаток ночи мы провели с включённым светом. Я пыталась дремать. Дашка лежала свернувшись клубочком и не спускала глаз с Рыськи.
Но та вела себя как ни в чём не бывало.
Бодрыми с утра были только кошка да бабушка, которая не слышала ночной суматохи. Дашка вздрагивала от любого шороха, и я тоже то и дело оглядывалась, ища и боясь увидеть странную размытую тень.
— Приду поздно. После универа едем с Аликом гулять, — бросила Дашка на прощание. Голос её звучал так, что никому не хотелось возражать. Да что там, я и сама поймала себя на мысли, что идти после школы домой будет просто страшно. А уж спать в этом доме… Голые стены и не до конца разобранные вещи и без того не прибавляли уюта новой квартире. Теперь ещё оказывается, что в ней завелось что-то… кто-то… Не додумав, я поспешно проглотила остаток завтрака, схватила сумку и побежала в школу.
Но к последнему уроку страх поблёк. Недосып вытеснил все панические мысли. Осталась одна-единственная: доползти до кровати, накрыться одеялом и отключиться. И как только Дашка может ещё куда-то идти после того, как не спала всю ночь? Меня бы на такое не хватило… Да пусть хоть десяток барабашек танцует по комнате, я и голову не поверну! Спать, спать, спать… Так я и сделала.
… Реальность возвращалась медленно, но неумолимо.
Вот с кухни донёсся звон посуды. Негромкий смех: папа пришёл с работы. Журчащий голос мамы — она говорила с кем-то по телефону. Требовательный мяв Рыськи — та, как всегда, выпрашивала колбасу.
Дашка потормошила меня за плечо, и остатки сна растворились в звуках вечерней суеты.
— Сейчас встаю… Что такое?
Дашка промолчала. Запиликал дверной звонок.
— Нагулялась? — недовольно вопросила мама из коридора.
— Ещё только восемь часов! — ответил манерный голосок сестрицы. Ага, значит, пришла с Аликом. Только в его обществе она начинала так тянуть слова и чирикать с непередаваемой интонацией… Что?! Но Дашка же здесь! Стоит и тормошит меня!
Пальцы на моём плече легонько сжались.
— А-а-а-а!
Пол прыгнул навстречу, больно ударил в колено. Дверная ручка ускользала, как живая. Что-то дышало в спину и тянулось ко мне, то и дело касаясь плеча, но каждый раз отдёргивая ледяные пальцы. Вдруг истошно взвыла Рыська — совсем рядом, по ту сторону двери.
Я забарабанила в створку.
— Лиз? Ты чего? — проговорила Дашка в коридоре.
Хотелось крикнуть, позвать на помощь, вопить любую ерунду, только бы кто-то забрал меня из этого кошмара, но язык точно примёрз к нёбу. Мысли превратились в жидкий кисель. Я тупо скреблась в дверь, обмирая от паники и чувствуя, как холодные пальцы всё увереннее касаются плеч… примериваются… ухватываются… обнимают… Грохот и скрежет ворвался в море оцепенения. С той стороны по створке резко прошлись когтями. Ручка лязгнула, повернулась… дверь открылась!
Из коридора в темную комнату хлынул свет. Рыська, неправдоподобно огромная со вставшей дыбом шерстью, молнией ворвалась внутрь.
— Мя-я-я-а!
Короткий утробный вой сменился урчанием и шипением. Я попыталась вскочить, но лишь плюхнулась на порог. Обернулась и увидела… Размытая тень скрывала полкомнаты. Она чуть подрагивала.
— Уйди… — бормотала Дашка.
И тут сон слетел с меня, будто сорванный ледяным ветром. Что? Рыська здесь! Тогда кто топчется у Дашки по животу?!
Я метнулась к выключателю, и комнату залил яркий свет. После дремотного мрака он ослеплял так, что даже мебель тонула в сияющем мареве перед глазами. Но что-то тёмное всё-таки пробилось сквозь эту пелену.
Возле ничего не понимающей Дашки серело размытое пятно.
Я поморгала, и оно исчезло.
— Ты чего? Взбесилась? — недовольно проворчала сестрица.
— Даш. Посмотри на мою кровать.
Она повернула голову. Из-под моего одеяла вылезла разбуженная Рыська и принялась деловито вылизываться.
Дашкины глаза расширились, и она завизжала.
На визги примчались родители. Дашку назвали паникёршей и не поверили ни одному слову.
— Это тебе приснилось что-то, — заявила мама.
— Читаешь на ночь глядя фантики свои, а потом всему дому покоя нет. Нам, между прочим, завтра на работу!
И она величественно удалилась.
Я предпочла промолчать. Что-то подсказывало, что лучше не говорить о бабушкином приступе и как Рыську закрыли в кладовке. Все равно мама не поверит… Да и что она сделает, даже если поверит?
Ну а романтические фанфики, которые Дашка поглощала в несметных количествах, влияли на сон исключительно хорошо. Глаза начинали слипаться после первой же страницы очередной истории о нежных чувствах профессора Снейпа к Гермионе Грейнджер.
Остаток ночи мы провели с включённым светом. Я пыталась дремать. Дашка лежала свернувшись клубочком и не спускала глаз с Рыськи.
Но та вела себя как ни в чём не бывало.
Бодрыми с утра были только кошка да бабушка, которая не слышала ночной суматохи. Дашка вздрагивала от любого шороха, и я тоже то и дело оглядывалась, ища и боясь увидеть странную размытую тень.
— Приду поздно. После универа едем с Аликом гулять, — бросила Дашка на прощание. Голос её звучал так, что никому не хотелось возражать. Да что там, я и сама поймала себя на мысли, что идти после школы домой будет просто страшно. А уж спать в этом доме… Голые стены и не до конца разобранные вещи и без того не прибавляли уюта новой квартире. Теперь ещё оказывается, что в ней завелось что-то… кто-то… Не додумав, я поспешно проглотила остаток завтрака, схватила сумку и побежала в школу.
Но к последнему уроку страх поблёк. Недосып вытеснил все панические мысли. Осталась одна-единственная: доползти до кровати, накрыться одеялом и отключиться. И как только Дашка может ещё куда-то идти после того, как не спала всю ночь? Меня бы на такое не хватило… Да пусть хоть десяток барабашек танцует по комнате, я и голову не поверну! Спать, спать, спать… Так я и сделала.
… Реальность возвращалась медленно, но неумолимо.
Вот с кухни донёсся звон посуды. Негромкий смех: папа пришёл с работы. Журчащий голос мамы — она говорила с кем-то по телефону. Требовательный мяв Рыськи — та, как всегда, выпрашивала колбасу.
Дашка потормошила меня за плечо, и остатки сна растворились в звуках вечерней суеты.
— Сейчас встаю… Что такое?
Дашка промолчала. Запиликал дверной звонок.
— Нагулялась? — недовольно вопросила мама из коридора.
— Ещё только восемь часов! — ответил манерный голосок сестрицы. Ага, значит, пришла с Аликом. Только в его обществе она начинала так тянуть слова и чирикать с непередаваемой интонацией… Что?! Но Дашка же здесь! Стоит и тормошит меня!
Пальцы на моём плече легонько сжались.
— А-а-а-а!
Пол прыгнул навстречу, больно ударил в колено. Дверная ручка ускользала, как живая. Что-то дышало в спину и тянулось ко мне, то и дело касаясь плеча, но каждый раз отдёргивая ледяные пальцы. Вдруг истошно взвыла Рыська — совсем рядом, по ту сторону двери.
Я забарабанила в створку.
— Лиз? Ты чего? — проговорила Дашка в коридоре.
Хотелось крикнуть, позвать на помощь, вопить любую ерунду, только бы кто-то забрал меня из этого кошмара, но язык точно примёрз к нёбу. Мысли превратились в жидкий кисель. Я тупо скреблась в дверь, обмирая от паники и чувствуя, как холодные пальцы всё увереннее касаются плеч… примериваются… ухватываются… обнимают… Грохот и скрежет ворвался в море оцепенения. С той стороны по створке резко прошлись когтями. Ручка лязгнула, повернулась… дверь открылась!
Из коридора в темную комнату хлынул свет. Рыська, неправдоподобно огромная со вставшей дыбом шерстью, молнией ворвалась внутрь.
— Мя-я-я-а!
Короткий утробный вой сменился урчанием и шипением. Я попыталась вскочить, но лишь плюхнулась на порог. Обернулась и увидела… Размытая тень скрывала полкомнаты. Она чуть подрагивала.
Страница 2 из 3
