Этот октябрь выдался на редкость мерзопакостным. Поблёкшие проспекты тонули в холодных осадках; вязким болотом мокрая листва под ногами создавала ощущение топи. Хмурились серые лица молчаливых прохожих, каждый из которых впал в свою собственную осеннюю депрессию. Не стал исключением и молодой человек, что сидел всю дорогу, прильнув к исцарапанному окошку вечернего трамвая: измождённый всепоглощающей распутицей, его разум кричал, мечась в четырёх стенах своей ментальной клети, однако лицо человека продолжало сохранять унылую невозмутимость.
Добавить в моё избранное
111 мин, 38 сек 2480
Своими голубыми глазами, утратившими живой блеск ещё в прошлом году, рассвирепевший Лозинский уничижительно уставился на собеседника. Руководствуясь своей природной сдержанностью и огромными познаниями в психологии человеческого поведения, Николай Децин продолжал молчать, лишь изредка отводя глаза в сторону, избегая чрезмерно долгого зрительного контакта. Сердце Валентина постепенно сбросило свой дикий темп, и вскоре, кратковременная вспышка ярости окончательно сошла на «нет».
«Простите. Боже правый, извините меня. Поймите, я сейчас не в своей тарелке… именно поэтому мне и нужна ваша помощь. Вы просто обязаны выслушать меня — это действительно важно. Деньги не проблема, я оплачу вам испорченный вечер. Ну… чуть позже, конечно, но я обязательно возмещу вам»… По безликой профессиональной маске делового человека было не понять, что сейчас происходит в его голове, хотя Лозинскому несложно было догадаться, что в те мгновения Децин переживал яростную борьбу личных желаний и профессионального долга. Наряду с этим, Валентину было чертовски унизительно понимать, что его судьба всего-навсего — копейка в ладони лекаря измученных душ.
«Прекратите, Валентин. Я всё понимаю».
«Но»… «Вы успокоились?» — Невозмутимым тоном поинтересовался врач.
«Я, спокоен».
«Так-то лучше. Поднимайтесь в холл, я сейчас подойду».
Не удостоив засветившееся благодарностью лицо Валентина вниманием, Децин вновь приоткрыл дверь дорогого автомобиля и, выверенным движением сложив зонт, сел внутрь. Шмыгнув носом, униженный, но добившийся своего Лозинский развернулся к крыльцу, уже промокнув насквозь. Ему было стыдно, но… ведь в выживании, как и на войне — все средства хороши? Так почему же он ощущал себя таким дерьмом? Уже потянувшись к дверной ручке, блондин обернулся, удовлетворённо заметив, как пожилой человек в плаще заглушил двигатель и вышел из авто. Дверь подалась неожиданно легко, не требуя ввода никаких паролей. Частная клиника «Согласие» приняла Валентина всё тем же сонным взглядом прохаживающегося охранника.
Холодные объятия того промозглого октября были сродни хватке осатаневшего маньяка-потрошителя из самого кассового фильма ужасов. Ревущие небеса обрушивались на мчащиеся по трассе машины тоннами дождевой воды, создавая непроглядный заслон. Выносливости щёток стеклоочистителя его новенького «Форда» тогда позавидовал бы любой марафонец, однако мчащий по загородному шоссе водитель скептически подметил, что они могли бы работать и быстрее. Яркие ксеноновые фары вгрызались в плоть леденящей тьмы, тут и там возникающей на пути автомобиля: Ярославское шоссе и раньше-то не изобиловало большим количеством мачт освещения, что уж говорить о многочисленных вымирающих населённых пунктах, давно исчезнувших с карт районных властей. Картина упадка и тотального запустения за окном заставляла сжиматься сердце Валентина по пять раз в неделю, однако сегодня, именно сейчас ему не было дела до чужих проблем. Не сходящая с её лица благодарная улыбка продолжала ласкать самолюбие сосредоточенного на дороге мужчины.
«Нравится?» — Поинтересовался блондин, в очередной раз поймав на себе восхищённый взгляд спутницы.
«Ещё как, милый! Оно просто великолепно»… Девушка в вязаном жакете аметистового цвета выпрямила перед собой правую руку, кокетливо покрутив ладонью. Подсвеченное одной лишь приборной панелью, золотом на безымянном пальце Марины блеснуло обручальное кольцо. Шестигранный рубин, точно пылкое сердце молодого Валентина, переливался в её глазах красным вином, ежесекундно наполняя восторгом чаши прекрасных глаз его избранницы.
«Вот и прекрасно. Я знал, что ты оценишь».
«Оно же стоит целое состояние! Тебе не жалко выбрасывать такие деньги на ветер? — Девушка столкнулась с укоризненным взглядом любимого, не требующим дополнительной расшифровки. Голубые глаза Валентина словно бы говорили ей — для тебя, мне не жалко никаких драгоценностей»… — Всё, всё, молчу… Эх, ну почему нельзя сыграть свадьбу прямо завтра… бюрократы. Боюсь, до декабря я просто не выдержу«.»
Валентин загадочно улыбнулся, переместив свою правую руку с ручки переключения передач на внутреннюю поверхность бедра возлюбленной, кажется, только и живущей мыслью о том, как бы поскорее добраться до дома и затащить своего будущего мужа в постель.
«Забудь про эти формальности, Марин. Мы с тобой уже давно семейная пара, — с самого момента нашего знакомства, — так что печать в паспорте нам погоды не изменит. Заявление уже подано, так что в пору задуматься о том, где нам предстоит праздновать свадьбу».
Серебристый «Фокус» играючи обогнал плетущийся грузовик, превысив все мыслимые и немыслимые пределы дозволенной скорости. Заметив это, Лозинский сбросил газ, наблюдая за тем, как стрелка спидометра плавно снизилась до отметки в 140 км/ч.
«Ну, может, ты и прав. Знаешь, ощущение того, что теперь я Лозинская Марина Сергеевна просто сводит меня с ума.
«Простите. Боже правый, извините меня. Поймите, я сейчас не в своей тарелке… именно поэтому мне и нужна ваша помощь. Вы просто обязаны выслушать меня — это действительно важно. Деньги не проблема, я оплачу вам испорченный вечер. Ну… чуть позже, конечно, но я обязательно возмещу вам»… По безликой профессиональной маске делового человека было не понять, что сейчас происходит в его голове, хотя Лозинскому несложно было догадаться, что в те мгновения Децин переживал яростную борьбу личных желаний и профессионального долга. Наряду с этим, Валентину было чертовски унизительно понимать, что его судьба всего-навсего — копейка в ладони лекаря измученных душ.
«Прекратите, Валентин. Я всё понимаю».
«Но»… «Вы успокоились?» — Невозмутимым тоном поинтересовался врач.
«Я, спокоен».
«Так-то лучше. Поднимайтесь в холл, я сейчас подойду».
Не удостоив засветившееся благодарностью лицо Валентина вниманием, Децин вновь приоткрыл дверь дорогого автомобиля и, выверенным движением сложив зонт, сел внутрь. Шмыгнув носом, униженный, но добившийся своего Лозинский развернулся к крыльцу, уже промокнув насквозь. Ему было стыдно, но… ведь в выживании, как и на войне — все средства хороши? Так почему же он ощущал себя таким дерьмом? Уже потянувшись к дверной ручке, блондин обернулся, удовлетворённо заметив, как пожилой человек в плаще заглушил двигатель и вышел из авто. Дверь подалась неожиданно легко, не требуя ввода никаких паролей. Частная клиника «Согласие» приняла Валентина всё тем же сонным взглядом прохаживающегося охранника.
Холодные объятия того промозглого октября были сродни хватке осатаневшего маньяка-потрошителя из самого кассового фильма ужасов. Ревущие небеса обрушивались на мчащиеся по трассе машины тоннами дождевой воды, создавая непроглядный заслон. Выносливости щёток стеклоочистителя его новенького «Форда» тогда позавидовал бы любой марафонец, однако мчащий по загородному шоссе водитель скептически подметил, что они могли бы работать и быстрее. Яркие ксеноновые фары вгрызались в плоть леденящей тьмы, тут и там возникающей на пути автомобиля: Ярославское шоссе и раньше-то не изобиловало большим количеством мачт освещения, что уж говорить о многочисленных вымирающих населённых пунктах, давно исчезнувших с карт районных властей. Картина упадка и тотального запустения за окном заставляла сжиматься сердце Валентина по пять раз в неделю, однако сегодня, именно сейчас ему не было дела до чужих проблем. Не сходящая с её лица благодарная улыбка продолжала ласкать самолюбие сосредоточенного на дороге мужчины.
«Нравится?» — Поинтересовался блондин, в очередной раз поймав на себе восхищённый взгляд спутницы.
«Ещё как, милый! Оно просто великолепно»… Девушка в вязаном жакете аметистового цвета выпрямила перед собой правую руку, кокетливо покрутив ладонью. Подсвеченное одной лишь приборной панелью, золотом на безымянном пальце Марины блеснуло обручальное кольцо. Шестигранный рубин, точно пылкое сердце молодого Валентина, переливался в её глазах красным вином, ежесекундно наполняя восторгом чаши прекрасных глаз его избранницы.
«Вот и прекрасно. Я знал, что ты оценишь».
«Оно же стоит целое состояние! Тебе не жалко выбрасывать такие деньги на ветер? — Девушка столкнулась с укоризненным взглядом любимого, не требующим дополнительной расшифровки. Голубые глаза Валентина словно бы говорили ей — для тебя, мне не жалко никаких драгоценностей»… — Всё, всё, молчу… Эх, ну почему нельзя сыграть свадьбу прямо завтра… бюрократы. Боюсь, до декабря я просто не выдержу«.»
Валентин загадочно улыбнулся, переместив свою правую руку с ручки переключения передач на внутреннюю поверхность бедра возлюбленной, кажется, только и живущей мыслью о том, как бы поскорее добраться до дома и затащить своего будущего мужа в постель.
«Забудь про эти формальности, Марин. Мы с тобой уже давно семейная пара, — с самого момента нашего знакомства, — так что печать в паспорте нам погоды не изменит. Заявление уже подано, так что в пору задуматься о том, где нам предстоит праздновать свадьбу».
Серебристый «Фокус» играючи обогнал плетущийся грузовик, превысив все мыслимые и немыслимые пределы дозволенной скорости. Заметив это, Лозинский сбросил газ, наблюдая за тем, как стрелка спидометра плавно снизилась до отметки в 140 км/ч.
«Ну, может, ты и прав. Знаешь, ощущение того, что теперь я Лозинская Марина Сергеевна просто сводит меня с ума.
Страница 4 из 33
