Искупление

Бросил взгляд на часы — пора было отправляться на службу.

К середине дня к нему в кабинет вошел его правая рука — Бакеев:

— Николай Афанасьевич, тут человечек из области звонил — очень надежный человечек. Проверка завтра намечается показательная. Перед мировым сообществом выслужиться хотят, мол, вот какая у нас демократия — не взирая на чины и звания, коррупцию выявляем, да виновных строго наказываем. Шепнули, что в нашей области выбор на вас пал — вам терять нечего, семьи-то нет… «Вот оно! И опять бабка правду сказала! Черт, да что все так быстро-то происходит, очухаться не дают». Лиходейко позвонил в область, на что ему ответили, что ничего не поделаешь — комиссия с международными наблюдателями прибудет завтра, и чтобы как следует подготовились.

Лиходейко рванул домой. Черт с ней — с собственностью! Денег на счетах достаточно. Про большинство счетов никто и не знает. Наличных тоже прилично.

Уже к вечеру он подьезжал к областному центру. Купив билет на ближайший самолет, а им оказался Питер, Лиходейко вышел на крыльцо аэропорта, чтобы покурить. И в этот момент на него обрушился сокрушительный удар… Плот под судебным приставом немилосердно швыряло из стороны в сторону. Черные волны ледяной лавиной накрывали еле держащегося за канаты, стягивающие бревна плота, Лиходейко.

— Смешной ты.

— Печально произнесла старушка, спокойно сидящая на плоту, не обращая внимания на стихию.

— Ну, куда ж ты собрался? В Питере тебя сегодня же найдут. Ты же у нас фигура заметная.

— Бабушка, милая, скажи, вопрос меня мучает — почему так внезапно со мной все эти напасти произошли? Еще меньше месяца назад ни за что не поверил бы, что со мной такое произойдет… — Не внезапно, милок, не внезапно. Долго ты копил чашу гнева. Наполнилась чаша. Все. Время пришло. Ты лучше поезжай в Качи, пока разрешают.

— А что, там меня искать не будут?

— Отчего не будут? Непременно будут — в федеральный розыск на тебя подадут. Но пока ты грехи свои искупаешь — словно и нет тебя… — Так не бывает.

Старушка вздохнула:

— Что, все-таки в Питер полетишь?

Голова Лиходейко гудела, он поморщился от боли:

— Чем это меня шарахнуло? Кто-то убить хотел?

— Носильщик зазевался. Случайно, знаешь ли. А вообще, остановить тебя хотели, пока совсем поздно не стало. Так что?

— И где я там твои Качи найду?

— Вот и умница. Девочка там слабая — пересадка мозга требуется. Мальчик трудный — того и гляди посадят. А мама уже несколько раз руки на себя накладывала, да все неудачно… Ну, да сам увидишь… Искупай уже, грехи-то свои, пока можно… Очнулся Судебный пристав в ночном тамбуре вагона мчащегося в неизвестность поезда, с жестокой головной болью. В тамбур вошла проводница и грубо окрикнула:

— Эй, чего валяешься?

— Где я?

— Вот, уроды! Напьются вечно, потом себя не помнят.

— Не пил я. Стукнул меня кто-то.

— Ну-ка? Точно. Бедный.

— посочувствовала проводница, помогая ему подняться.

— Вот чего только не происходит в этом направлении.

— В каком направлении?

— Москва — Якутск. Запамятовал, что ли?

Лиходейко не мигая смотрел на рябое простоватое лицо проводницы, хлопая себя по карманам. Так — партмоне на месте, паспорт — тоже. «Ну, бабка, Сон это или уже на самом деле? Нет, но холодно реально. В это время проводница отвела его в купе, согласно купленным им же самим билетом.»

— Странно, что вас не обокрали — у нас это обычное дело. Повезло значит. Сейчас чайку вам принесу.

— Спасибо. А вы Якутскую область хорошо знаете?

— Республику — то? Ну, знаю, в общем — я из самого Якутска родом. Тебе то куда надо?

— Деревня Качи. Не подскажете где?

— Не боись, доберешься. Ты к родне едешь?

— Да, вот. К жене, да к детям и еду… Больше старушка ему никогда не снилась.