Иван Чёрный отёр рукавом распаренное лицо и махнул рукой своим помощникам...
Добавить в моё избранное
13 мин, 29 сек 12512
Для него сейчас не существовало ничего, кроме рыжего металла, и ничто не могло остановить Ивана на пути к нему.»
Приземлился он мягко — «кошкой», только разбрызгал натёкшую на дно схрона речную воду. И устремился туда, где видел таинственный блеск, уже предвкушая звон монет в своих руках. Но вместо монет наткнулся на что-то мягкое, холодное и мокрое. Склонился, пытаясь рассмотреть получше — и отпрыгнул назад, едва не заорав от ужаса.
Здесь были они все: и Мифодий, и Еремей, и остальные опричник, составлявшие отряд Чёрного. Сваленные в бесформенную кучу, они таращились на Ивана пустыми бельмами мёртвых глаз, и по ним непрерывным потоком стекала вонючая речная вода… — По трудам и награда, — раздался вдруг шипящий, странно булькающий голос, словно говоривший пытался разговаривать, сидя по ноздри в воде.
— Что?! — взвился Иван, выхватив саблю.
— Кто здесь?!
— Не узнаёшь? — насмешливо пробулькал тот же голос. Мрак вокруг внезапно посерел, раздался — и перед остолбеневшим Иваном из ниоткуда возникла девочка. Нагая, с растрёпанными волосами — и перерезанным от уха до уха горлом. Иван дико закричал — и рубанул её саблей, от плеча, наотмашь. Сабля свистнула, не встретив препятствия, и едва не вылетела из пальцев вконец очумевшего Чёрного.
— Спрячь сабельку-то, — презрительно фыркнула навка, и глаза её засветились зеленоватым, гнилостным светом.
— Тебе она уже не поможет, а мне не повредит: мёртвое убить невозможно.
И мертвячка зашлась кудахтающим смехом, от которого волосы на голове Ивана встали дыбом.
— Не… подходи, — сипло выдохнул он, отступая к дальней стене, и бросил затравленный взгляд наверх, примериваясь, как выскользнуть из этого кошмарного склепа. Но не успел. Навка, предугадав его желание, махнула рукой, и тяжеленный люк с грохотом захлопнулся, отрезав все пути бегства.
— По трудам и награда, — веско, с нажимом повторила мёртвая дочь Волошина, и за её спиной задёргались, зашевелились мёртвые опричники, пытаясь расцепиться и принять вертикальное положение, совсем не свойственное покойникам. Навка снова захохотала. И Иван, с головой накрытый чёрной волной паники и не контролируемого, животного ужаса, повернулся к мокрой, осклизлой стене схрона — и принялся царапать её пальцами, разбрасывая комья глины и земли. И беспрерывно воя, как угодивший в капкан волк. А вода, лившаяся по вставшим на ноги трупам, медленно надвигавшимся на своего бывшего предводителя, продолжала прибывать, поднявшись уже до колен обезумевшего Ивана… … Василий Волошин, не зря прозванный Кудеяром — кудесником ярым — задул громницу и принялся неспешно собирать со стола инструменты своего колдовского ремесла. Только чашу, полную гнилой, вонючей воды, он не трогал. На её поверхности, куда Волошин старался не смотреть, неторопливо таяли заполошные тени, словно бы растворявшиеся в мутной глубине, и бледно светилось крошечное пятнышко, чем-то похожее на силуэт обнажённой девочки.
— Может, отпустим его? — зябко поведя худенькими плечами, тихо спросила стоявшая рядом с отцом Варвара.
— Ты видела, что они сделали бы с нами, если бы я им это позволил, — качнув головой, глухо отозвался Волошин. И жёстко закончил, словно отрезал:
— По трудам и награда!
Девочка шмыгнула носом, но промолчала, и боярин был ей за это благодарен.
— Идём, — мягко сказал он дочери, обнимая её за плечи.
— Мама уже ждёт.
И они вышли из потайной комнаты в светлицу, где за столом, накрытым к ужину, их уже ждала улыбающаяся Анастасия… Вымески брыдлые — выродки вонючие (старорусск.) С глузду съехала — с ума сошла (старорусск.) Лытал — убегал, скрывался (старорусск.) Шеффилд — название поселения, находившегося прежде на месте современной Тулы Навка — восставшая из мёртвых Громница — последняя свеча, которую зажигают, вставив в руки покойника
Приземлился он мягко — «кошкой», только разбрызгал натёкшую на дно схрона речную воду. И устремился туда, где видел таинственный блеск, уже предвкушая звон монет в своих руках. Но вместо монет наткнулся на что-то мягкое, холодное и мокрое. Склонился, пытаясь рассмотреть получше — и отпрыгнул назад, едва не заорав от ужаса.
Здесь были они все: и Мифодий, и Еремей, и остальные опричник, составлявшие отряд Чёрного. Сваленные в бесформенную кучу, они таращились на Ивана пустыми бельмами мёртвых глаз, и по ним непрерывным потоком стекала вонючая речная вода… — По трудам и награда, — раздался вдруг шипящий, странно булькающий голос, словно говоривший пытался разговаривать, сидя по ноздри в воде.
— Что?! — взвился Иван, выхватив саблю.
— Кто здесь?!
— Не узнаёшь? — насмешливо пробулькал тот же голос. Мрак вокруг внезапно посерел, раздался — и перед остолбеневшим Иваном из ниоткуда возникла девочка. Нагая, с растрёпанными волосами — и перерезанным от уха до уха горлом. Иван дико закричал — и рубанул её саблей, от плеча, наотмашь. Сабля свистнула, не встретив препятствия, и едва не вылетела из пальцев вконец очумевшего Чёрного.
— Спрячь сабельку-то, — презрительно фыркнула навка, и глаза её засветились зеленоватым, гнилостным светом.
— Тебе она уже не поможет, а мне не повредит: мёртвое убить невозможно.
И мертвячка зашлась кудахтающим смехом, от которого волосы на голове Ивана встали дыбом.
— Не… подходи, — сипло выдохнул он, отступая к дальней стене, и бросил затравленный взгляд наверх, примериваясь, как выскользнуть из этого кошмарного склепа. Но не успел. Навка, предугадав его желание, махнула рукой, и тяжеленный люк с грохотом захлопнулся, отрезав все пути бегства.
— По трудам и награда, — веско, с нажимом повторила мёртвая дочь Волошина, и за её спиной задёргались, зашевелились мёртвые опричники, пытаясь расцепиться и принять вертикальное положение, совсем не свойственное покойникам. Навка снова захохотала. И Иван, с головой накрытый чёрной волной паники и не контролируемого, животного ужаса, повернулся к мокрой, осклизлой стене схрона — и принялся царапать её пальцами, разбрасывая комья глины и земли. И беспрерывно воя, как угодивший в капкан волк. А вода, лившаяся по вставшим на ноги трупам, медленно надвигавшимся на своего бывшего предводителя, продолжала прибывать, поднявшись уже до колен обезумевшего Ивана… … Василий Волошин, не зря прозванный Кудеяром — кудесником ярым — задул громницу и принялся неспешно собирать со стола инструменты своего колдовского ремесла. Только чашу, полную гнилой, вонючей воды, он не трогал. На её поверхности, куда Волошин старался не смотреть, неторопливо таяли заполошные тени, словно бы растворявшиеся в мутной глубине, и бледно светилось крошечное пятнышко, чем-то похожее на силуэт обнажённой девочки.
— Может, отпустим его? — зябко поведя худенькими плечами, тихо спросила стоявшая рядом с отцом Варвара.
— Ты видела, что они сделали бы с нами, если бы я им это позволил, — качнув головой, глухо отозвался Волошин. И жёстко закончил, словно отрезал:
— По трудам и награда!
Девочка шмыгнула носом, но промолчала, и боярин был ей за это благодарен.
— Идём, — мягко сказал он дочери, обнимая её за плечи.
— Мама уже ждёт.
И они вышли из потайной комнаты в светлицу, где за столом, накрытым к ужину, их уже ждала улыбающаяся Анастасия… Вымески брыдлые — выродки вонючие (старорусск.) С глузду съехала — с ума сошла (старорусск.) Лытал — убегал, скрывался (старорусск.) Шеффилд — название поселения, находившегося прежде на месте современной Тулы Навка — восставшая из мёртвых Громница — последняя свеча, которую зажигают, вставив в руки покойника
Страница 4 из 4
