Где-то в начале сентября я почувствую в себе пробуждение Темноты. Сначала она просто коснется меня, пройдя незаметно, как тень. Первым признаком пробуждающейся Темноты станет легкая обеспокоенность на фоне абсолютно отлаженной жизни…
Добавить в моё избранное
9 мин, 0 сек 16255
31-го декабря мы поедем в отель — одеваться. Полдня я проведу с обреченной женщиной в постели, навсегда впитывая всей своей кожей каждый сантиметр ее живого тела. Во второй половине дня мы загримируемся, оденемся, выйдем на улицу, я сяду за руль совершенно заурядного автомобиля, и мы помчимся в небо. В потоке машин мы потеряемся навсегда. Пока мы будем ехать, серые сумерки превратятся в сиреневые. Я остановлю машину возле одного из бетонных параллелепипедов в самой середине начинающего пьянеть города.
Мы поднимемся на этаж, позвоним в дверь и отыграем наш первый спектакль. Вряд ли он будет последним. Такого не было никогда. Всегда может быть много народу, подозрительные бабушки или выпившие раньше времени отцы семейства. В моем красном мешке всегда найдется — чем развеселить всех. Мягкая игрушка, коробка конфет, флакон французских духов, эксклюзивная бутылка водки… Нас проводят самыми наилучшими пожеланиями.
Может быть, так же будет и во второй квартире, но в третьей или четвертой я наверняка почти сойду с ума от головной боли. Мне придется принять красную капсулу из маленькой коробочки. Боль будет означать расцвет темноты.
Отыграв спектакль и здесь, Дед Мороз попросится в ванную комнату. Это самый безопасный способ. Там, среди кафеля и зеркал, он снимет с себя шубу с блестками, накладную бороду с усами, разденется догола и превратится в безголосое человекоподобное существо, изнемогающее от невыносимой головной боли.
В красном мешке найдется острейший нож из клапанной стали. Когда им режут, например, газету — раздается свист.
Дальше откроется дверь и, скорее всего, никто ничего не поймет, потому что на все про все у меня уходит обычно несколько секунд. Мягкий прыжок — захват, разрез. И так несколько раз. Фонтанчики крови. Недоуменные вскрики неуспевших по-настоящему испугаться людей. Снегурочка умрет последней. Обычно так и бывало.
В глазах ее навсегда застынет неразрешимый вопрос.
Потом я рухну, потому что исчезнет боль и вместе с ней и темнота. Отсутствие боли мой организм воспримет как наркотик и сломается. Несколько минут, совершенно обессилевший, я буду лежать в липкой остывающей луже. Может быть - потеряю сознание. Такое тоже бывало. Но не надолго. Когда я очнусь — мне будет холодно, я поднимусь и аккуратно, стараясь ничего не задеть — пойду в ванную комнату. Там я приму оживляющий горячий душ. Вымою нож. Аккуратно, очень аккуратно, не торопясь — оденусь. Нацеплю бороду. Надену на ноги ботфорты из полиэтиленовой пленки — подошвы должны быть чистыми. Возьму мешок. Выйду в коридор и зайду в комнату, где стоит елка. Достану из мешка пластиковую канистру со спиртом. Положу елку набок, плесну на нее. Сделаю дорожку из спирта до дверей комнаты и дальше — до дверей квартиры. Оболью спиртом все, что может гореть и на что этого спирта хватит.
Посмотрю в глазок на лестничную площадку. Если никого не будет — открою дверь, переступлю порог, сниму ботфорты из полиэтиленовой пленки. Кину их обратно в квартиру. И достану из кармана нечто, похожее на глаз — сферу из белого материала с крупным черным отверстием. На самом деле это детонатор, сделанный из теннисного шарика и двух микросхемок. То, что кажется зрачком — дешевые китайские часики с таймером. Это второй уровень срабатывания на тот случай, если откажет радиоканал. Я положу «глаз» в лужу спирта и закрою навсегда дверь.
На улице в машину сядет Дед Мороз, а через несколько кварталов оттуда выйдет респектабельный мужчина средних лет, перейдет через дорогу и сядет в другой автомобиль с необычным номером 666. Он будет ждать Деда целые сутки, временами запуская двигатель, чтобы не остыл салон. Я люблю технику и техника любит меня.
Мы безгранично доверяем друг другу. Наверное, люди никогда не смогут понимать других людей так же, как я понимаю эти умные железяки. Внутри салона я позвоню по телефону, и где-то в нескольких километрах от этого места теннисный шарик вспыхнет ярким целлулоидным огнем, от которого оживет спирт и уже через несколько секунд затрещит елка. Начнется тяжелая для пожарников ночь.
… В моем тихом загородном коттедже я опять пойду в ванную комнату смывать с себя еле уловимый запах крови. Я буду долго лежать в ванне, наслаждаясь горячей водой. Может быть, я даже погружусь с головой, открою под водой глаза и буду смотреть вверх, наблюдая, как колышется поверхность воды и мир становится плывущим в никуда и сверкающим.
Потом я выйду. После моего ухода из ванной комнаты там заработают два вентилятора. Компьютерный модуль системы «Умный дом» задействует подпрограмму выравнивания влажности. Воздух будет подсушен и лишняя влага исчезнет в вентиляционном канале. Но я этого не буду слышать, потому что уйду в свою спальню, лягу на кровать с водяным матрацем и усну на двое суток.«Умный дом» все это время будет держать 22 градуса по Цельсию и обеспечит мне приток свежего воздуха.
Мы поднимемся на этаж, позвоним в дверь и отыграем наш первый спектакль. Вряд ли он будет последним. Такого не было никогда. Всегда может быть много народу, подозрительные бабушки или выпившие раньше времени отцы семейства. В моем красном мешке всегда найдется — чем развеселить всех. Мягкая игрушка, коробка конфет, флакон французских духов, эксклюзивная бутылка водки… Нас проводят самыми наилучшими пожеланиями.
Может быть, так же будет и во второй квартире, но в третьей или четвертой я наверняка почти сойду с ума от головной боли. Мне придется принять красную капсулу из маленькой коробочки. Боль будет означать расцвет темноты.
Отыграв спектакль и здесь, Дед Мороз попросится в ванную комнату. Это самый безопасный способ. Там, среди кафеля и зеркал, он снимет с себя шубу с блестками, накладную бороду с усами, разденется догола и превратится в безголосое человекоподобное существо, изнемогающее от невыносимой головной боли.
В красном мешке найдется острейший нож из клапанной стали. Когда им режут, например, газету — раздается свист.
Дальше откроется дверь и, скорее всего, никто ничего не поймет, потому что на все про все у меня уходит обычно несколько секунд. Мягкий прыжок — захват, разрез. И так несколько раз. Фонтанчики крови. Недоуменные вскрики неуспевших по-настоящему испугаться людей. Снегурочка умрет последней. Обычно так и бывало.
В глазах ее навсегда застынет неразрешимый вопрос.
Потом я рухну, потому что исчезнет боль и вместе с ней и темнота. Отсутствие боли мой организм воспримет как наркотик и сломается. Несколько минут, совершенно обессилевший, я буду лежать в липкой остывающей луже. Может быть - потеряю сознание. Такое тоже бывало. Но не надолго. Когда я очнусь — мне будет холодно, я поднимусь и аккуратно, стараясь ничего не задеть — пойду в ванную комнату. Там я приму оживляющий горячий душ. Вымою нож. Аккуратно, очень аккуратно, не торопясь — оденусь. Нацеплю бороду. Надену на ноги ботфорты из полиэтиленовой пленки — подошвы должны быть чистыми. Возьму мешок. Выйду в коридор и зайду в комнату, где стоит елка. Достану из мешка пластиковую канистру со спиртом. Положу елку набок, плесну на нее. Сделаю дорожку из спирта до дверей комнаты и дальше — до дверей квартиры. Оболью спиртом все, что может гореть и на что этого спирта хватит.
Посмотрю в глазок на лестничную площадку. Если никого не будет — открою дверь, переступлю порог, сниму ботфорты из полиэтиленовой пленки. Кину их обратно в квартиру. И достану из кармана нечто, похожее на глаз — сферу из белого материала с крупным черным отверстием. На самом деле это детонатор, сделанный из теннисного шарика и двух микросхемок. То, что кажется зрачком — дешевые китайские часики с таймером. Это второй уровень срабатывания на тот случай, если откажет радиоканал. Я положу «глаз» в лужу спирта и закрою навсегда дверь.
На улице в машину сядет Дед Мороз, а через несколько кварталов оттуда выйдет респектабельный мужчина средних лет, перейдет через дорогу и сядет в другой автомобиль с необычным номером 666. Он будет ждать Деда целые сутки, временами запуская двигатель, чтобы не остыл салон. Я люблю технику и техника любит меня.
Мы безгранично доверяем друг другу. Наверное, люди никогда не смогут понимать других людей так же, как я понимаю эти умные железяки. Внутри салона я позвоню по телефону, и где-то в нескольких километрах от этого места теннисный шарик вспыхнет ярким целлулоидным огнем, от которого оживет спирт и уже через несколько секунд затрещит елка. Начнется тяжелая для пожарников ночь.
… В моем тихом загородном коттедже я опять пойду в ванную комнату смывать с себя еле уловимый запах крови. Я буду долго лежать в ванне, наслаждаясь горячей водой. Может быть, я даже погружусь с головой, открою под водой глаза и буду смотреть вверх, наблюдая, как колышется поверхность воды и мир становится плывущим в никуда и сверкающим.
Потом я выйду. После моего ухода из ванной комнаты там заработают два вентилятора. Компьютерный модуль системы «Умный дом» задействует подпрограмму выравнивания влажности. Воздух будет подсушен и лишняя влага исчезнет в вентиляционном канале. Но я этого не буду слышать, потому что уйду в свою спальню, лягу на кровать с водяным матрацем и усну на двое суток.«Умный дом» все это время будет держать 22 градуса по Цельсию и обеспечит мне приток свежего воздуха.
Страница 2 из 3
