В глухом углу, сквозь мрaк неясный Угрюмой комнaты моей, Следит зa мной тaк много дней Сфинкс молчaливый и прекрaсный.
Добавить в моё избранное
8 мин, 53 сек 744
— У войны не женское лицо. — Сфинкс улыбнулась одними губами, но обведенные золотой каймой глаза оставались холодными и безучастными. — Значит, у нее есть какое-то лицо, иначе так бы не говорили. Я — Время, и у меня есть обличье.
— С тобой приятно разговаривать. Не думал, что у меня такие остроумные галлюцинации.
— Я — Время.
— упрямо повторила Сфинкс.
— И тебя видел Оскар Уайльд? «Я буду гладить, точно рысь, твой мех пятнистый, мягкий, темный». — процитировал он, усмехаясь и теребя листок с записями.
— Он видел многое, как и все гении. Рано или поздно я прихожу ко всем, но лишь талантливейшие видят меня. Впрочем, ты прав, он описывал не Время. Я лишь надела маску.
Улыбка не сходила с ее губ, а в глазах зажегся азартный огонек.
— И я тоже гений?
— Без сомнения! — льстиво заверила его Сфинкс.
— И как ты выглядишь на самом деле?
— Это неважно. Я могу стать чем угодно.
— Как актер.
— Это актер подобен мне, я живу в его душе и заставляю становиться другими людьми. Кто же я?
— Ты Время, ты сама так назвалась.
— Но как скучно быть чем-то одним! Ты знаешь это не хуже меня. Так что же я еще?
Он молчал. Секундные стрелки часов совершили два полных оборота, и, наконец, его голос вновь зазвучал в полумраке:
— Как подходит тебе это обличье! Бьюсь об заклад, что ты растерзаешь меня, если я дам неверную отгадку. Что ж, ты — Игра.
— Три выстрела — и все достигли цели.
— мурлыкнула она.
— Сегодня я пришла к тебе, чтобы убить. Я не позволю тебе совершить задуманное, и первый же неверный ответ будет стоить тебе жизни.
— На прошлый вопрос можно ответить по-другому, любая версия будет правильной.
— Но лишь одну я сочту достойной.
— Какую же?
— Ту, в которой ты будешь полностью уверен. Нет ничего ценнее уверенности, даже объективность теперь не так дорога.
— Лучше бы ты заставила меня искать абсолютную истину! — горько воскликнул он, видя, как рвут в клочья обивку кресла ее стальные когти.
— Зачем? Ее уже все знают.
— Итак, ты Время и Игра. Не верю, но допустим. А еще ты, наверное, Пространство, — едко заметил Сергей Васильевич.
— Не много ли ты взяла на себя?
— Нет, — неожиданно возразила она.
— Пространство — это тело Бога, над ним я не властна.
— Ну, значит, ты Его Душа.
Он потер переносицу и отвернулся к столу. Разговор этот утомлял, путал мысли и был абсолютно бесплоден. И тут бессмысленность.
Мерзко.
Сфинкс нахмурилась.
— Это была следующая загадка, но ты все же молодец. За четверть часа ты дал ответы на вопросы, унесшие жизни очень многих твоих предшественников.
Она не сказала «всех», но это слово читалось во взгляде изумрудно-зеленых глаз.
— Если это по-настоящему верный ответ, то ты злая Душа. У Бога не может быть настолько безжалостное сердце.
— Сердце и Душа — разные вещи. Сердце чувствует, а Душа заставляет действовать. И ты мог бы быть любезнее со мной, ведь мир был создан по моей просьбе.
— Поэтому он так мерзок.
— Он прекрасен.
— Ты смотришь издалека.
— Ты ненавидишь все, что видишь.
— Разве это грех?
— Не ценить дар своего Создателя? Грех. Желать уничтожить самое совершенное Его творение — грех вдвойне.
— Я страдал, и озлобился из-за страданий.
— Это не откроет ворота Рая.
— Я не желаю его, и никогда не желал.
— Но тебе было больно услышать, что Рай для тебя закрыт, — лукаво заметила Сфинкс.
— Быть отвергнутым больнее всего. Но вернемся к игре. Скажи, что есть самый страшный порок? Ты мудр, мне будет интересно услышать твой ответ.
Сергей Васильевич ответил сразу, не раздумывая:
— Пошлость. Обыденность. Пустая растрата сил и талантов.
— И только за это ты хочешь уничтожить людей? Не верю.
— Как видишь, — устало выдохнул Сергей Васильевич.
— Мне жаль, что я родился человеком. Нет, не жаль — стыдно.
— Оставь меня. У меня мало времени.
— Он вернулся к бумагам, стараясь не обращать внимания на скрежет когтей по пружинам.
— Остался четвертый вопрос, человек, — наконец сказала Сфинкс.
— ответишь верно, и можешь исполнять мечту, я помогу тебе в этом.
— Не верю.
— Я — Игра, и у меня есть правила.
— лукаво улыбнулась она.
— Не верь мне, но исполняй их, и получишь все.
— Скажи, хоть один человек выигрывал у тебя?
— Выиграть схватку со Временем?
Сергей Васильевич опустил голову, окинул взглядом заваленный хламом стол, не глядя взял выцветшую фотографию. На ней под ласковыми лучами нежился Венька, разевал пасть на одуванчики, выросшие и опавшие десять лет назад.
— С тобой приятно разговаривать. Не думал, что у меня такие остроумные галлюцинации.
— Я — Время.
— упрямо повторила Сфинкс.
— И тебя видел Оскар Уайльд? «Я буду гладить, точно рысь, твой мех пятнистый, мягкий, темный». — процитировал он, усмехаясь и теребя листок с записями.
— Он видел многое, как и все гении. Рано или поздно я прихожу ко всем, но лишь талантливейшие видят меня. Впрочем, ты прав, он описывал не Время. Я лишь надела маску.
Улыбка не сходила с ее губ, а в глазах зажегся азартный огонек.
— И я тоже гений?
— Без сомнения! — льстиво заверила его Сфинкс.
— И как ты выглядишь на самом деле?
— Это неважно. Я могу стать чем угодно.
— Как актер.
— Это актер подобен мне, я живу в его душе и заставляю становиться другими людьми. Кто же я?
— Ты Время, ты сама так назвалась.
— Но как скучно быть чем-то одним! Ты знаешь это не хуже меня. Так что же я еще?
Он молчал. Секундные стрелки часов совершили два полных оборота, и, наконец, его голос вновь зазвучал в полумраке:
— Как подходит тебе это обличье! Бьюсь об заклад, что ты растерзаешь меня, если я дам неверную отгадку. Что ж, ты — Игра.
— Три выстрела — и все достигли цели.
— мурлыкнула она.
— Сегодня я пришла к тебе, чтобы убить. Я не позволю тебе совершить задуманное, и первый же неверный ответ будет стоить тебе жизни.
— На прошлый вопрос можно ответить по-другому, любая версия будет правильной.
— Но лишь одну я сочту достойной.
— Какую же?
— Ту, в которой ты будешь полностью уверен. Нет ничего ценнее уверенности, даже объективность теперь не так дорога.
— Лучше бы ты заставила меня искать абсолютную истину! — горько воскликнул он, видя, как рвут в клочья обивку кресла ее стальные когти.
— Зачем? Ее уже все знают.
— Итак, ты Время и Игра. Не верю, но допустим. А еще ты, наверное, Пространство, — едко заметил Сергей Васильевич.
— Не много ли ты взяла на себя?
— Нет, — неожиданно возразила она.
— Пространство — это тело Бога, над ним я не властна.
— Ну, значит, ты Его Душа.
Он потер переносицу и отвернулся к столу. Разговор этот утомлял, путал мысли и был абсолютно бесплоден. И тут бессмысленность.
Мерзко.
Сфинкс нахмурилась.
— Это была следующая загадка, но ты все же молодец. За четверть часа ты дал ответы на вопросы, унесшие жизни очень многих твоих предшественников.
Она не сказала «всех», но это слово читалось во взгляде изумрудно-зеленых глаз.
— Если это по-настоящему верный ответ, то ты злая Душа. У Бога не может быть настолько безжалостное сердце.
— Сердце и Душа — разные вещи. Сердце чувствует, а Душа заставляет действовать. И ты мог бы быть любезнее со мной, ведь мир был создан по моей просьбе.
— Поэтому он так мерзок.
— Он прекрасен.
— Ты смотришь издалека.
— Ты ненавидишь все, что видишь.
— Разве это грех?
— Не ценить дар своего Создателя? Грех. Желать уничтожить самое совершенное Его творение — грех вдвойне.
— Я страдал, и озлобился из-за страданий.
— Это не откроет ворота Рая.
— Я не желаю его, и никогда не желал.
— Но тебе было больно услышать, что Рай для тебя закрыт, — лукаво заметила Сфинкс.
— Быть отвергнутым больнее всего. Но вернемся к игре. Скажи, что есть самый страшный порок? Ты мудр, мне будет интересно услышать твой ответ.
Сергей Васильевич ответил сразу, не раздумывая:
— Пошлость. Обыденность. Пустая растрата сил и талантов.
— И только за это ты хочешь уничтожить людей? Не верю.
— Как видишь, — устало выдохнул Сергей Васильевич.
— Мне жаль, что я родился человеком. Нет, не жаль — стыдно.
— Оставь меня. У меня мало времени.
— Он вернулся к бумагам, стараясь не обращать внимания на скрежет когтей по пружинам.
— Остался четвертый вопрос, человек, — наконец сказала Сфинкс.
— ответишь верно, и можешь исполнять мечту, я помогу тебе в этом.
— Не верю.
— Я — Игра, и у меня есть правила.
— лукаво улыбнулась она.
— Не верь мне, но исполняй их, и получишь все.
— Скажи, хоть один человек выигрывал у тебя?
— Выиграть схватку со Временем?
Сергей Васильевич опустил голову, окинул взглядом заваленный хламом стол, не глядя взял выцветшую фотографию. На ней под ласковыми лучами нежился Венька, разевал пасть на одуванчики, выросшие и опавшие десять лет назад.
Страница 2 из 3
