Джунгли колышутся со всех сторон. Пальмы, лианы, травища выше моего роста. Оттуда доносятся свист, вой, стрекот и чьи-то истошные вопли. От влажных испарений и ароматов кружится голова.
Добавить в моё избранное
8 мин, 58 сек 2813
Потом снова бросился в вонючую мглу, что уже заволокла половину плантации. Я искал отца, но вокруг быстро темнело, а по пути попадались совсем другие люди… А потом ядовитый туман заполонил все.
Я сел рывком, опрокинув капельницу. Элен, взлохмаченная и перепачканная землей, но живая и невредимая сидела рядом и пыталась считать мой пульс. Правильно, Зиэ вновь вернул ей здоровье. А… мне?
— Что вы со мной сделали? — заорал я, передернувшись.
С ужасом скинул с ног простыню. Из ступней ничего не росло.
— Не волнуйтесь, Евгений, — невозмутимо улыбнулась Элен.
— Этого не понадобилось.
— А… — выдохнул я, немного успокоившись, — как отец?
Улыбка Элен пропала.
— Что? Вы не можете умереть! Зиэ… — Еще не изучены как следует, — качнула головой она, — мы ведь только первые испытатели. Ваш отец жив. Пока. Но его симбионт отравлен и почти не подает признаков жизни. Что будет, если он погибнет, мы можем только догадываться.
— Пап?
Внешне отец не изменился, только волосы и кожа обесцветились, будто выгорели на солнце. Совершенно голый, он лежал в хижине; тоненькие корешки тянулись к земле из плеч, рук, спины, бедер, но уже потеряли живую упругость и обвисли, словно у выполотой травы.
— Пап, — я осторожно коснулся его руки, почувствовав холод.
— Это я виноват. Не успел. Скажи, что мне сделать?
А он подмигнул и беспечно усмехнулся. Совсем, как тогда, на больничной койке, в путанице проводов и трубок — от него по-прежнему веет жизнью и силой. Это по-прежнему он, мой отец.
— Да все нормально! Не выдумывай, ни в чем ты не виноват. Я ведь помереть должен был еще год назад, верно?
— Нет! Помрет Зиэ, а ты вернешься к нам, только потеряв молодость, которую он дает.
Но отец весело расхохотался.
— Ты что же, так и не понял? Молодость дает не инопланетное растение. А корни. Эх, ведь для этого я и звал тебя, но не знал, как объяснить. Ну, уж как выйдет. Видишь ли, корни растут вглубь — вглубь человека. Не от какого-то семечка — от нас самих. Зиэ давно искали симбионтов, у которых есть корни, только тогда они могут прорасти… — О чем ты?
— Мои корни — это вы с матерью. Вы — часть меня, которая не умрет. То лучшее во мне, что останется навсегда. У Элен нет никого, ее Зиэ жив, но она стареет, хотя ей всего двадцать три. А я всегда буду молод и здоров. Не сомневайся.
В Индии темнеет быстро. Ночь обрушилась на нас тягучим ожиданием — возможно, утром что-то станет ясно.
Нет. Все и так ясно! Отец останется со мной, и какая разница, как будет выглядеть. Он — часть меня, наша связь жива, а значит Зиэ справится.
Ну а потом я придумаю, куда можно пригласить на свидание девушку, у которой есть корни.
Я сел рывком, опрокинув капельницу. Элен, взлохмаченная и перепачканная землей, но живая и невредимая сидела рядом и пыталась считать мой пульс. Правильно, Зиэ вновь вернул ей здоровье. А… мне?
— Что вы со мной сделали? — заорал я, передернувшись.
С ужасом скинул с ног простыню. Из ступней ничего не росло.
— Не волнуйтесь, Евгений, — невозмутимо улыбнулась Элен.
— Этого не понадобилось.
— А… — выдохнул я, немного успокоившись, — как отец?
Улыбка Элен пропала.
— Что? Вы не можете умереть! Зиэ… — Еще не изучены как следует, — качнула головой она, — мы ведь только первые испытатели. Ваш отец жив. Пока. Но его симбионт отравлен и почти не подает признаков жизни. Что будет, если он погибнет, мы можем только догадываться.
— Пап?
Внешне отец не изменился, только волосы и кожа обесцветились, будто выгорели на солнце. Совершенно голый, он лежал в хижине; тоненькие корешки тянулись к земле из плеч, рук, спины, бедер, но уже потеряли живую упругость и обвисли, словно у выполотой травы.
— Пап, — я осторожно коснулся его руки, почувствовав холод.
— Это я виноват. Не успел. Скажи, что мне сделать?
А он подмигнул и беспечно усмехнулся. Совсем, как тогда, на больничной койке, в путанице проводов и трубок — от него по-прежнему веет жизнью и силой. Это по-прежнему он, мой отец.
— Да все нормально! Не выдумывай, ни в чем ты не виноват. Я ведь помереть должен был еще год назад, верно?
— Нет! Помрет Зиэ, а ты вернешься к нам, только потеряв молодость, которую он дает.
Но отец весело расхохотался.
— Ты что же, так и не понял? Молодость дает не инопланетное растение. А корни. Эх, ведь для этого я и звал тебя, но не знал, как объяснить. Ну, уж как выйдет. Видишь ли, корни растут вглубь — вглубь человека. Не от какого-то семечка — от нас самих. Зиэ давно искали симбионтов, у которых есть корни, только тогда они могут прорасти… — О чем ты?
— Мои корни — это вы с матерью. Вы — часть меня, которая не умрет. То лучшее во мне, что останется навсегда. У Элен нет никого, ее Зиэ жив, но она стареет, хотя ей всего двадцать три. А я всегда буду молод и здоров. Не сомневайся.
В Индии темнеет быстро. Ночь обрушилась на нас тягучим ожиданием — возможно, утром что-то станет ясно.
Нет. Все и так ясно! Отец останется со мной, и какая разница, как будет выглядеть. Он — часть меня, наша связь жива, а значит Зиэ справится.
Ну а потом я придумаю, куда можно пригласить на свидание девушку, у которой есть корни.
Страница 3 из 3
