… Она подошла к нему в квартале от школы. Женщина была высокой, в синем свободном плаще. Длинные светлые волосы падали на плечи. Бумажный пакет, который она несла в руках, внезапно разо-рвался, и крупные, багряные яблоки разлетелись по земле.
Добавить в моё избранное
5 мин, 39 сек 1370
Мишка наклонился, подобрал несколько штук, отдал женщине.
— Спасибо, — сказала она, улыбаясь.
— Возьми одно.
— Нет, не надо.
— Возьми, возьми, не стесняйся.
— Женщина вложила в руку Михаила крупное яблоко.
— Как тебя зо-вут?
— Миша, — ответил он с полным ртом. Они разговорились, и женщина попросила мальчика помочь ей натаскать картошки из подвала. Михаил согласился. Он сильный, ему не трудно.
Женщина шла быстро, и мальчик с трудом поспевал за ней. Она жила совсем близко от школы, в небольшом доме на краю крутого глинистого обрыва. В ограде Миша положил свой портфель около поленницы.
— Подожди здесь, — сказала женщина, — я возьму ведра и веревку. Она зашла в дом, но скоро вер-нулась.
— Пойдем, яма у меня за домом. Когда они пришли на место, женщина сняла навесной замок и отки-нула крышку.
— Залезай.
Воздух в погребе был затхлый, со сладковатой примесью. ·Да у нее тут вся картошка сгнилаЋ, — по-думал Михаил. Глаза привыкли к темноте, и мальчик увидел, что картошки в подвале было очень мало — жалкая кучка в углу; зато много темных, стеклянных банок. У стены лежало несколько досок, под лестницей — металлический хлам.
Мальчик добросовестно наполнил картошкой опущенное женщиной ведро, затем второе.
— Что-нибудь еще? — крикнул он, поднимая голову.
Женщина сидела на краю ямы и с какой-то отрешенной грустью смотрела на него вниз.
Михаила коснулось неясное чувство тревоги. Он придвинулся к лестнице, собираясь подняться.
— Подожди, — сказала она.
— Варенье я выберу сама.
Женщина медленно начала спускаться. Мальчику пришлось отступить в сторону. На последней сту-пеньке она споткнулась и, пытаясь удержать равновесие, схватилась за плечо Миши. Пальцы ее были же-сткие и крепкие.
— Как темно, — сказала она, словно извиняясь за свою неловкость. Глаза ее были скрыты тенью.
— Дай-ка вон ту банку.
Мальчик наклонился, стараясь побороть охвативший его нелепый детский страх.
В левой руке женщины оказался широкий кухонный нож. Острое лезвие вошло в тело мальчика. За-тем рука, сжимавшая его плечо, толкнула Мишу на кучу кар«тошки. Он почувствовал удар, затем раз-дирающую грудь боль. Обернулся. Она стояла у лестницы, расслабленно откинув голову назад. Нож угро-жающе застыл в ее руке. Он хотел крикнуть, шагнул к ней, но ноги подогнулись. Женщина помедлила не-много и поднялась по лестнице наверх.»
Эмилию Леонидовну знали а районе почти все. Крепкая мадам с вечно обветренным лицом торго-вала в речном порту пирожками. Была она сварливая, но добрая и жалостливая. Именно к ней прибежала мать тринадцатилетнего Михаила. Женщина была в истерике. Мальчик про«пал почти сутки назад — не вер-нулся с занятий в школе. Эмилия Леонидовна, как могла, успокоила бедную мать. Заявление в милицию они понесли вместе.»
… Она закрыла крышку подвала на ключ, взяла ведра с картошкой и пошла домой. Там тщательно вымыла клубни в воде, насухо вытерла ладони полотенцем и легла спать.
Уже смеркалось, когда она вновь подошла к подвалу. Присела, сняла крышку и надолго застыла, напряженно прислушиваясь к тишине.
Ладони Миши в последнем усилии сжимали нижнюю ступеньку лестницы. Женщина бережно подня-ла мальчика на руки и, стараясь не смотреть ему в лицо, перенесла на широкую деревянную доску в углу. Из-под лестницы достала топор, нож и большой мешок. Там же отыскалось жестяное ведро.
Она сняла с трупа одежду, осторожно стянула ботинки. Топор в ее руке взлетел вверх, потом резко опустился, рассекая шейные позвонки жертвы… Отделенную голову, одежду, ботинки она сложила в мешок.
Быстро обрубила руки и ноги, отложила топор в сторону и взяла в руки нож. С тихим всхлипом стальное лезвие распороло грудную клетку. Легкие, сердце и прочие внутренности сложила в ведро. Затем пришлось долго и тщательно срезать мясо с костей. Работала быс«тро и сосредоточенно. Порубленные кости сложила в мешок, мясо — в ведро.»
Затем женщина обтерла ветошью доску, топор, нож. Перекопала землю. Ведро и мешок подняла наверх. Когда она выбралась из подвала, стояла глубокая ночь.
Уверенно ориентируясь в темноте, женщина пошла к дому. В бочке у водосточной трубы умылась, ополоснула руки. Запачканный кровью халат оставила в бане. В доме затопила печь. Когда огонь разго-релся как следует, достала из мешка голову Миши и сунула ее в печь.
Кости и одежду сожгла на следующий день, когда топила баню. Портфель и учебники постигла та же участь. Днем она еще раз спустилась в подвал с ведром теплой воды. Обмыла все: доски, инструменты, утоптала пол.
После обеда она была очень занята — перекручивала мясо в фарш… Спустя четыре дня пропал еще один ребенок. Семилетнего Вову последний раз видели в два часа дня. Он шел около женщины с белыми крашеными волосами.
— Спасибо, — сказала она, улыбаясь.
— Возьми одно.
— Нет, не надо.
— Возьми, возьми, не стесняйся.
— Женщина вложила в руку Михаила крупное яблоко.
— Как тебя зо-вут?
— Миша, — ответил он с полным ртом. Они разговорились, и женщина попросила мальчика помочь ей натаскать картошки из подвала. Михаил согласился. Он сильный, ему не трудно.
Женщина шла быстро, и мальчик с трудом поспевал за ней. Она жила совсем близко от школы, в небольшом доме на краю крутого глинистого обрыва. В ограде Миша положил свой портфель около поленницы.
— Подожди здесь, — сказала женщина, — я возьму ведра и веревку. Она зашла в дом, но скоро вер-нулась.
— Пойдем, яма у меня за домом. Когда они пришли на место, женщина сняла навесной замок и отки-нула крышку.
— Залезай.
Воздух в погребе был затхлый, со сладковатой примесью. ·Да у нее тут вся картошка сгнилаЋ, — по-думал Михаил. Глаза привыкли к темноте, и мальчик увидел, что картошки в подвале было очень мало — жалкая кучка в углу; зато много темных, стеклянных банок. У стены лежало несколько досок, под лестницей — металлический хлам.
Мальчик добросовестно наполнил картошкой опущенное женщиной ведро, затем второе.
— Что-нибудь еще? — крикнул он, поднимая голову.
Женщина сидела на краю ямы и с какой-то отрешенной грустью смотрела на него вниз.
Михаила коснулось неясное чувство тревоги. Он придвинулся к лестнице, собираясь подняться.
— Подожди, — сказала она.
— Варенье я выберу сама.
Женщина медленно начала спускаться. Мальчику пришлось отступить в сторону. На последней сту-пеньке она споткнулась и, пытаясь удержать равновесие, схватилась за плечо Миши. Пальцы ее были же-сткие и крепкие.
— Как темно, — сказала она, словно извиняясь за свою неловкость. Глаза ее были скрыты тенью.
— Дай-ка вон ту банку.
Мальчик наклонился, стараясь побороть охвативший его нелепый детский страх.
В левой руке женщины оказался широкий кухонный нож. Острое лезвие вошло в тело мальчика. За-тем рука, сжимавшая его плечо, толкнула Мишу на кучу кар«тошки. Он почувствовал удар, затем раз-дирающую грудь боль. Обернулся. Она стояла у лестницы, расслабленно откинув голову назад. Нож угро-жающе застыл в ее руке. Он хотел крикнуть, шагнул к ней, но ноги подогнулись. Женщина помедлила не-много и поднялась по лестнице наверх.»
Эмилию Леонидовну знали а районе почти все. Крепкая мадам с вечно обветренным лицом торго-вала в речном порту пирожками. Была она сварливая, но добрая и жалостливая. Именно к ней прибежала мать тринадцатилетнего Михаила. Женщина была в истерике. Мальчик про«пал почти сутки назад — не вер-нулся с занятий в школе. Эмилия Леонидовна, как могла, успокоила бедную мать. Заявление в милицию они понесли вместе.»
… Она закрыла крышку подвала на ключ, взяла ведра с картошкой и пошла домой. Там тщательно вымыла клубни в воде, насухо вытерла ладони полотенцем и легла спать.
Уже смеркалось, когда она вновь подошла к подвалу. Присела, сняла крышку и надолго застыла, напряженно прислушиваясь к тишине.
Ладони Миши в последнем усилии сжимали нижнюю ступеньку лестницы. Женщина бережно подня-ла мальчика на руки и, стараясь не смотреть ему в лицо, перенесла на широкую деревянную доску в углу. Из-под лестницы достала топор, нож и большой мешок. Там же отыскалось жестяное ведро.
Она сняла с трупа одежду, осторожно стянула ботинки. Топор в ее руке взлетел вверх, потом резко опустился, рассекая шейные позвонки жертвы… Отделенную голову, одежду, ботинки она сложила в мешок.
Быстро обрубила руки и ноги, отложила топор в сторону и взяла в руки нож. С тихим всхлипом стальное лезвие распороло грудную клетку. Легкие, сердце и прочие внутренности сложила в ведро. Затем пришлось долго и тщательно срезать мясо с костей. Работала быс«тро и сосредоточенно. Порубленные кости сложила в мешок, мясо — в ведро.»
Затем женщина обтерла ветошью доску, топор, нож. Перекопала землю. Ведро и мешок подняла наверх. Когда она выбралась из подвала, стояла глубокая ночь.
Уверенно ориентируясь в темноте, женщина пошла к дому. В бочке у водосточной трубы умылась, ополоснула руки. Запачканный кровью халат оставила в бане. В доме затопила печь. Когда огонь разго-релся как следует, достала из мешка голову Миши и сунула ее в печь.
Кости и одежду сожгла на следующий день, когда топила баню. Портфель и учебники постигла та же участь. Днем она еще раз спустилась в подвал с ведром теплой воды. Обмыла все: доски, инструменты, утоптала пол.
После обеда она была очень занята — перекручивала мясо в фарш… Спустя четыре дня пропал еще один ребенок. Семилетнего Вову последний раз видели в два часа дня. Он шел около женщины с белыми крашеными волосами.
Страница 1 из 2
