Pseudoprophetia

Где-то рядом находился тот, чей уход даст ей новые силы, и чья блажь обратиться энергетической воронкой, способной разорвать пространство и уйти в следующий мир.

— Salve, Creperum virgo, — насмешливо прервал ее поиски бесшумно явивший себя демон.

— Noctis, — простонала она, отшатываясь.

— К черту мертвечину! — рявкнул он.

— Тот, кого ты ждешь — не придет. С ним случился досаднейший несчастный случай. Тебе еще не надоело?

— Valeas!

— Ну уж нет. Я слишком долго ждал, покуда тебе прискучат людские игры. Пора завершать игру.

— Чего ты хочешь от меня, Безымянный Демон? — устало спросила она.

— Я не хочу перерождения, мне чужда война… — И тебе еще вечность назад осточертело быть со мной, — закончил ее мысль Демон.

Долорес пожала плечами и отвернулась.

— Ты помнишь пророчество? — резко сменил он тему.

В ответ она разорвала пространство, подспудно понимая, что теряет очень нужную поначалу силу, и шагнула в другую реальность. Не раздумывая, просто подальше от того, кто ей то ли приелся, то ли просто был не тем. Впрочем, какого-то особого Того не существовало для нее, ибо для него не оставалось смысла. Сердце демоницы дремало, обращенное в черную розу во льдах Коцита, ее дух был чужд как человеческим, так и высшим страстям, сливавшимся в одно липкое слово — любовь.

Очередная простыня статистом выступающей реальности оказалась исполненной смогом пожара. Горели деревянные дома в бедном районе. Перепуганные, покрытые толстым слоем сажи люди шепотом переговаривались, мол-де булочник на старости лет совсем с ума сошел, да и жена ему — под стать. Гульнула налево, а он возьми да озверей. Облил неверную, себя и детей керосином, да свечой поджег. Чтобы позор с блудом пламенем очистить. Вот теперь уже пять домов занялось и «очистились» не только чета, но и еще человек двадцать, из тех, кто вовремя выбежать не успел. И ведь так весь квартал сгорит. Накануне очередное гулянье было, трезвых не сыскать и тушить, получается — некому. Особенно в таком-то районе. Обо всем об этом Долорес нашептала крутившаяся неподалеку хмельная девка — то ли соседка, то ли просто знавшая семейную чету. А может и не знавшая, просто разговоров наслушалась. Долорес же пожар был весьма к спеху, ибо во всеобщей суматохе никто и не понял, что она внезапно появилась. И никто не запомнит. А энергия умершего в муках булочника ей пригодилась. Всю ее собрать не получилось, так как боль его не являлась направленной, зато смерть он звал в голос. И смерть поглотила его. Еще неизвестно, что хуже: отправка души человеческий во Второе Кольцо деревом или просто превращение в пищу для демона.

— Ой, как жить-то теперь, — причитала девка, дергая Долорес за рукав, — все ж сгорело! Все! Преисподняя никак пасть здесь открыла.

— Commentum, — отозвалась Долорес.

Она могла бы рассказать веснушчатой девке, растирающей по пухлым щечкам сажу, что в Преисподней не так всю страшно и плохо. Там просто скучно. Но говорить не стала. Сама когда-нибудь увидит. Долорес поймала исполненный недоумения взгляд девки и поморщилась. Та ее не поняла, зато разглядела, и явно собралась поднять визг. В светопреставлении полной луны и алчных щупалец пожара ледяные искры смерти в темных глазах демоницы были видны настолько, что вряд ли сошли бы на галлюцинацию. Но не успела она открыть рта, как сверкнули серебром когти, и девка рухнула в городскую грязь с разорванным горлом. Безымянный Демон брезгливо осмотрелся по сторонам и прокомментировал:

— Sordesis homines.

Демоница искоса посмотрела на него, но он делал вид, будто увлечен всеобщей паникой. Долорес чувствовала, что он подпитывается, собирает силы. И догадывалась — для чего.

— Ты готова исполнить пророчество? — обернулся к ней Демон.

— Pseudoprophetia? — съехидничала она.

— Да какая разница, — расхохотался он, притягивая демоницу к себе и шагая в Преисподнюю.

Бег по горизонтальной восьмерке подходил к концу. Неизбежен взрыв, сминающий пыльную фигурку старой вечности, как кусок пластилина, обращая все, что хранилось в ней, в бесконечное броуновское движение. И последует новый взрыв, из которого родиться нова, а точнее — обновленная вечность. И в ней появятся сущности. Суккуб знала это. Как знала и то, что тот, кто отрицает изначальное предназначение становится катализатором взрыва. А их всего-то двое и было. Она и Безымянный Демон.

— Non est amor, — прошептала Долорес, когда они подошли к сердцу Чистилища, где все началось и закончится снова.

— Non est vita, — промолвил Безымянный Демон, сжав ее руку.

И сердце Чистилища вздрогнуло. Вспышка, краткая дивная молния-индиго разбила материю. И закружились в вальсе воспоминания вечности, перемешиваясь с сознанием. Обращались в пыль бесконечные миры, сливаясь воедино и восставая вновь. Так было предначертано, и все знали, что неминуема гибель вечности.