Чашечку кофе он поднимал ко рту тяжело, двумя руками, будто гирю. Наклонил голову, приложился губами к ободку. Ноздрями втянул ароматный пар. Глотнул, надеясь, что сейчас станет лучше. Но ничего не почувствовал. А внизу, на сиденье кресла, ощутил как разлилось что-то горячее. Вскочил, не поняв что произошло. Прямо под ним оказалась лужица вкусно пахнущей жидкости. Так. Прошло насквозь. Прощай, кофе, прощай на веки вечные.
Добавить в моё избранное
9 мин, 2 сек 13283
Надоевшем до чертиков, но знакомом. И потому отвечал не задумываясь, жестко и зло, как из пулемета отстреливаясь:
— Чего-чего оценивать? Так это я у вас, оказывается, основной специалист по этой платформе получаюсь? А то что Коля для нее уже полгода как пишет, это вам, ну конечно же, неизвестно. А ведь он между прочим не в отпуске. Может вы как-нибудь между собой разберетесь? Ах не доверяете ему оценивать? А мне доверяете? И это при том что он в шесть раз больше для этого дурацкого девайса программил?! Нет, не могу я вам ничего отсюда оценить. Ну попробуйте как-нибудь сами. Пожалуйста. А то детский сад. Только бы стрелки на кого-то переводить. Все, до свидания. Удачно разобраться.
Он разорвал соединение. Посидел с минуту, успокаивая волны внезапно нахлынувшего гнева. Греясь в лучах теплого южного солнца.
Греясь? То есть как?
Вздрогнув от внезапной догадки, он поглядел на руку. Она больше не просвечивала. Он начал вытаскивать барахло из карманов, оглядывать себя, и постепенно улыбка на его лице становилась все шире.
Надо же. Как все оказалось просто. Один звонок с работы — и никаких привидений.
Он сидел на скамейке еще минут десять, радостно подставляя лицо солнечным лучам. Глядя на неспешно толковавших друг с другом старичков и на голубей, важно разгуливавших по дорожке. Проникаясь миром и спокойствием ленивого полдня в провинциальном европейском городке. Когда никто никуда не торопится, и жизнь прекрасна, как обед в хорошем ресторане.
А потом он поднялся со скамейки. Сомнений — не было больше. Он кинул мобильник в урну для мусора. Секунду спустя, туда же последовал паспорт. И кошелек.
С минуту он еще постоял рядом со скамейкой, спокойный, свободный и счастливый как никогда. Чувствуя, как внутри него разливается тепло, которое не остудить никакому холоду вселенной. И уже было не важно, просвечивает он или нет. Не колеблясь, он зашел в холодный и древний зал. И спокойно пошел по дороге из истертых временем надгробных плит. Вперед. В свет.
— Чего-чего оценивать? Так это я у вас, оказывается, основной специалист по этой платформе получаюсь? А то что Коля для нее уже полгода как пишет, это вам, ну конечно же, неизвестно. А ведь он между прочим не в отпуске. Может вы как-нибудь между собой разберетесь? Ах не доверяете ему оценивать? А мне доверяете? И это при том что он в шесть раз больше для этого дурацкого девайса программил?! Нет, не могу я вам ничего отсюда оценить. Ну попробуйте как-нибудь сами. Пожалуйста. А то детский сад. Только бы стрелки на кого-то переводить. Все, до свидания. Удачно разобраться.
Он разорвал соединение. Посидел с минуту, успокаивая волны внезапно нахлынувшего гнева. Греясь в лучах теплого южного солнца.
Греясь? То есть как?
Вздрогнув от внезапной догадки, он поглядел на руку. Она больше не просвечивала. Он начал вытаскивать барахло из карманов, оглядывать себя, и постепенно улыбка на его лице становилась все шире.
Надо же. Как все оказалось просто. Один звонок с работы — и никаких привидений.
Он сидел на скамейке еще минут десять, радостно подставляя лицо солнечным лучам. Глядя на неспешно толковавших друг с другом старичков и на голубей, важно разгуливавших по дорожке. Проникаясь миром и спокойствием ленивого полдня в провинциальном европейском городке. Когда никто никуда не торопится, и жизнь прекрасна, как обед в хорошем ресторане.
А потом он поднялся со скамейки. Сомнений — не было больше. Он кинул мобильник в урну для мусора. Секунду спустя, туда же последовал паспорт. И кошелек.
С минуту он еще постоял рядом со скамейкой, спокойный, свободный и счастливый как никогда. Чувствуя, как внутри него разливается тепло, которое не остудить никакому холоду вселенной. И уже было не важно, просвечивает он или нет. Не колеблясь, он зашел в холодный и древний зал. И спокойно пошел по дороге из истертых временем надгробных плит. Вперед. В свет.
Страница 3 из 3
