Чашечку кофе он поднимал ко рту тяжело, двумя руками, будто гирю. Наклонил голову, приложился губами к ободку. Ноздрями втянул ароматный пар. Глотнул, надеясь, что сейчас станет лучше. Но ничего не почувствовал. А внизу, на сиденье кресла, ощутил как разлилось что-то горячее. Вскочил, не поняв что произошло. Прямо под ним оказалась лужица вкусно пахнущей жидкости. Так. Прошло насквозь. Прощай, кофе, прощай на веки вечные.
Добавить в моё избранное
9 мин, 2 сек 13282
Соберутся, начнут смеяться, монетки бросать. Да уже сейчас оборачиваются. Хотя и вправду: таких как он только в цирке показывать. Недотепа. Даже исчезнуть, и то толком не может.
Повинуясь нараставшему смущению и страху, он свернул, прошел два квартала, потом еще раз свернул, вышел в какой-то безлюдный район города, и остановился на углу заасфальтированной площади, на дальнем конце которой виднелась древняя, поросшая мхом стена со странными фигурами на вершине. Там он наконец остановился, ежась от холода под слепяще ярким солнцем, и как-то совершенно неожиданно закралась в мозг жуткая мысль:
«Господи, а документы-то как?.».
Дрожащей рукой он вынул из кармана помятый и выцветший после долгих путешествий загранпаспорт. Тот тоже просвечивал. Так просвечивал, что сложно было не заметить. Как же он в аэропорту документы показывать будет?
Он понял, что скрыть свое состояние от неусыпного взгляда погранцов вряд ли удастся. И внезапно ощутил, как сильно устал. Сел прямо на асфальт, начал глядеть на стену, прорезанную черными стволами деревьев. Кроны пиний поднимались над стеной, как темные облака, медленно взлетающие в голубое небо. Было красиво. Красиво и мрачно.
И он почти не удивился, увидев, как одна из фигур на вершине стены наклонилась к другой и словно бы прошептала что-то. Он встал, подошел ближе, чтобы разглядеть что происходит, хотя уже почти знал ответ. На вершине стены стояли полупрозрачные воины, в шлемах и со щитами. Они тревожно глядели вперед и ждали, лишь изредка переговариваясь между собой. Призраки? Господи, а ведь и вправду призраки. Сколько они уже веков стоят там на стене и несут вечную стражу. И, наверное, ежатся от холода. Как и он сам.
«Вполне логично, — думал он.»
— Слегка исчез в нашем мире и слегка появился в мире ином. Теперь меня, наверное, призраки могут видеть, раз и я их вижу. Только вот… разве нужен я им такой? Призрак испуганного туриста, с призрачным путеводителем в руках, вечно тычащий пальцем по призрачной карте на своем призрачном смартфоне. А ведь здешние призраки, небось, всякие там герцоги, графы, суровые воины и несчастные влюбленные. И тут являюсь я, с рюкзаком и в кедах! И напрашиваюсь им в компанию. Самому даже подумать стыдно. Буду ведь только мозолить глаза и стилистику портить. Да и на каком языке с ними общаться, спрашивается? Эх, даже и привидения из меня нормального не выйдет! Лучше уж попробовать вернуться домой«.»
С призраками разговаривать не хотелось. Он пошел дальше, прочь, куда глаза глядят, по кривым безлюдным улочкам, вдоль унылых рядов припаркованных машин, вдоль безликих старых трехэтажных зданий, что неровными рядами выстроились по обе стороны дороги. Ему было холодно. Странно. Нелепо. Ужас отступил, сменившись на вялое безразличие. Он шел по чужому пустому городу, как в долгом муторном сне, кутаясь в куртку и безнадежно пытаясь согреться. Шел и вяло думал, его ли это сон. Пытался понять, что он здесь делает. Нужен ли он здесь. Да и где он вообще нужен?
Он шел и шел, не заглядывая в карту, не замечая течения времени, завороженный монотонным ритмом своих шагов и собственными вялыми мыслями. Он очнулся от этого странного гипноза, только когда огромное кирпичное здание храма неожиданно возникло из-за поворота. Двускатная крыша, высокие стрельчатые окна, колокольня с флюгером и крестом на вершине. Большая старинная церковь, кажется францисканская. Он подумал, что надо бы зайти. Суеверие, конечно. Но надо же выяснить, проклят ты или нет. Особенно если ты — уже почти призрак.
Он зашел в церковь и застыл на пороге. Прямо через весь огромный зал, от входа до алтаря, по центру, шла дорога из истертых надгробных плит. В три ряда. Как траурная процессия. Как путь в какой-то иной мир, за гранью жизни и смерти. А там, впереди, у алтаря, мерцало и переливалось странное сияние. И казалось, что это не просто игра света, рвавшегося в полутемный зал через вытянутые разрезы готических окон. Там, впереди, действительно что-то было. Недоступное глазу обычных людей. Видимое лишь для тех странных чудаков, кто немножечко выцвел из этого мира.
И что-то неудержимо тянуло его туда. Вперед. По шершавым прямоугольникам надгробных плит. К свету. Хотя там и правда было страшно, и смотрели с истертых камней еле различимые черепа, и тряс холодный озноб, и буравила разум жуткая мысль, что может быть — не надо туда. Страшно там. Можешь и не вернуться.
Он все-таки сделал несколько неуверенных шагов вперед, думая, как он, наверное, жалко выглядит со стороны: маленькая робкая фигурка посреди огромного полутемного зала. Вдруг он почувствовал в кармане вибрацию. Надо же, мобильник. Полупрозрачный, а еще работает. Он выскочил из церкви, сел на скамеечку недалеко от входа, глянул на экран. С работы звонят. Что ж, придется ответить.
И — внезапно — при первых звуках знакомого голоса в его голове словно переключилось. Он оказался в другом мире, практичном и знакомом.
Повинуясь нараставшему смущению и страху, он свернул, прошел два квартала, потом еще раз свернул, вышел в какой-то безлюдный район города, и остановился на углу заасфальтированной площади, на дальнем конце которой виднелась древняя, поросшая мхом стена со странными фигурами на вершине. Там он наконец остановился, ежась от холода под слепяще ярким солнцем, и как-то совершенно неожиданно закралась в мозг жуткая мысль:
«Господи, а документы-то как?.».
Дрожащей рукой он вынул из кармана помятый и выцветший после долгих путешествий загранпаспорт. Тот тоже просвечивал. Так просвечивал, что сложно было не заметить. Как же он в аэропорту документы показывать будет?
Он понял, что скрыть свое состояние от неусыпного взгляда погранцов вряд ли удастся. И внезапно ощутил, как сильно устал. Сел прямо на асфальт, начал глядеть на стену, прорезанную черными стволами деревьев. Кроны пиний поднимались над стеной, как темные облака, медленно взлетающие в голубое небо. Было красиво. Красиво и мрачно.
И он почти не удивился, увидев, как одна из фигур на вершине стены наклонилась к другой и словно бы прошептала что-то. Он встал, подошел ближе, чтобы разглядеть что происходит, хотя уже почти знал ответ. На вершине стены стояли полупрозрачные воины, в шлемах и со щитами. Они тревожно глядели вперед и ждали, лишь изредка переговариваясь между собой. Призраки? Господи, а ведь и вправду призраки. Сколько они уже веков стоят там на стене и несут вечную стражу. И, наверное, ежатся от холода. Как и он сам.
«Вполне логично, — думал он.»
— Слегка исчез в нашем мире и слегка появился в мире ином. Теперь меня, наверное, призраки могут видеть, раз и я их вижу. Только вот… разве нужен я им такой? Призрак испуганного туриста, с призрачным путеводителем в руках, вечно тычащий пальцем по призрачной карте на своем призрачном смартфоне. А ведь здешние призраки, небось, всякие там герцоги, графы, суровые воины и несчастные влюбленные. И тут являюсь я, с рюкзаком и в кедах! И напрашиваюсь им в компанию. Самому даже подумать стыдно. Буду ведь только мозолить глаза и стилистику портить. Да и на каком языке с ними общаться, спрашивается? Эх, даже и привидения из меня нормального не выйдет! Лучше уж попробовать вернуться домой«.»
С призраками разговаривать не хотелось. Он пошел дальше, прочь, куда глаза глядят, по кривым безлюдным улочкам, вдоль унылых рядов припаркованных машин, вдоль безликих старых трехэтажных зданий, что неровными рядами выстроились по обе стороны дороги. Ему было холодно. Странно. Нелепо. Ужас отступил, сменившись на вялое безразличие. Он шел по чужому пустому городу, как в долгом муторном сне, кутаясь в куртку и безнадежно пытаясь согреться. Шел и вяло думал, его ли это сон. Пытался понять, что он здесь делает. Нужен ли он здесь. Да и где он вообще нужен?
Он шел и шел, не заглядывая в карту, не замечая течения времени, завороженный монотонным ритмом своих шагов и собственными вялыми мыслями. Он очнулся от этого странного гипноза, только когда огромное кирпичное здание храма неожиданно возникло из-за поворота. Двускатная крыша, высокие стрельчатые окна, колокольня с флюгером и крестом на вершине. Большая старинная церковь, кажется францисканская. Он подумал, что надо бы зайти. Суеверие, конечно. Но надо же выяснить, проклят ты или нет. Особенно если ты — уже почти призрак.
Он зашел в церковь и застыл на пороге. Прямо через весь огромный зал, от входа до алтаря, по центру, шла дорога из истертых надгробных плит. В три ряда. Как траурная процессия. Как путь в какой-то иной мир, за гранью жизни и смерти. А там, впереди, у алтаря, мерцало и переливалось странное сияние. И казалось, что это не просто игра света, рвавшегося в полутемный зал через вытянутые разрезы готических окон. Там, впереди, действительно что-то было. Недоступное глазу обычных людей. Видимое лишь для тех странных чудаков, кто немножечко выцвел из этого мира.
И что-то неудержимо тянуло его туда. Вперед. По шершавым прямоугольникам надгробных плит. К свету. Хотя там и правда было страшно, и смотрели с истертых камней еле различимые черепа, и тряс холодный озноб, и буравила разум жуткая мысль, что может быть — не надо туда. Страшно там. Можешь и не вернуться.
Он все-таки сделал несколько неуверенных шагов вперед, думая, как он, наверное, жалко выглядит со стороны: маленькая робкая фигурка посреди огромного полутемного зала. Вдруг он почувствовал в кармане вибрацию. Надо же, мобильник. Полупрозрачный, а еще работает. Он выскочил из церкви, сел на скамеечку недалеко от входа, глянул на экран. С работы звонят. Что ж, придется ответить.
И — внезапно — при первых звуках знакомого голоса в его голове словно переключилось. Он оказался в другом мире, практичном и знакомом.
Страница 2 из 3
