— Мой сын был прекрасным человеком. Он сделал много добра в этой жизни. Он умер с благородством…
Добавить в моё избранное
5 мин, 38 сек 4822
Я уже развернулся и отошел на пару шагов, как вдруг ощутил чью-то руку на плече. Миниатюрная кисть руки, одетая в черную атласную перчатку нежно прикоснулась к плечу, оставив теплый отпечаток. Повернувшись, я увидел перед собой маленькую брюнеточку, обычно веселую и юркую, но сегодня всю в слезах.
— Подвези меня.
— Прошептала она, и я молча кивнул. Мы не спеша направились к выходу, пока родственники и друзья продолжали говорить о Купермане.
Дорога казалась такой же мрачной и серой, как и весь день. Ни я, ни Фрида не сказали ни слова, но это не напрягало, просто так и должно было быть. И, пожалуй, это делало мир чуть светлее. Дождя не было, но небо было затянуто тучами, причем, знаете, не такими, как обычно бывает, грузными, темными и тяжелыми, а легкими, светлыми, но надоедливо серыми. Вот и дом Куперманов неподалеку. Я специально затормозил чуть пораньше, и к дому мы подъехали уже на минимуме скорости.
— Ты зайдешь? — Также тихо и ровно спросила девушка, ее голос совсем был не похож на ее обыкновенный.
— Я должна тебе кое-что показать.
Мы молча находились в ее комнате — я сидел на кровати, заправленной бежевым покрывалом, а Фрида рылась в ящике кипельно-белого комода. Вся комната младшей сестры была выдержана в белых, бежевых и красных тонах.
— Вот, читай. Я не знаю, как он это узнал… И я не знаю, что делать дальше.
Меня передернуло после этих слов. Я молча поднялся и взял из ее рук письмо, написанное рукой ее брата.
«Фрида!»
Я знаю, что сейчас ты плачешь, потому что, скорее всего, меня уже не будет после сегодняшнего вечера. Знаешь, то, что я пишу, сложно сказать. Но, оказывается, и писать тоже нелегко.
Я боялся, что у тебя возникнут проблемы. Ты не должна была с ними связываться. Я знаю, что ты сегодня пойдешь на самоубийство. Я даже знаю, что именно ты должна сделать. Я не дам этому произойти.
Это плохие люди. Прошу тебя, Фрида, я ценой своей жизни защитил тебя. Не поддавайся на их провокации. Не позволяй.
Они так делают со многими. Это же пережил я.
Мейсон.
P.S. Ты вредина, но я люблю тебя«.»
Я с ужасом посмотрел на Фриду, а ее глаза снова наливались слезами.
— Подвези меня.
— Прошептала она, и я молча кивнул. Мы не спеша направились к выходу, пока родственники и друзья продолжали говорить о Купермане.
Дорога казалась такой же мрачной и серой, как и весь день. Ни я, ни Фрида не сказали ни слова, но это не напрягало, просто так и должно было быть. И, пожалуй, это делало мир чуть светлее. Дождя не было, но небо было затянуто тучами, причем, знаете, не такими, как обычно бывает, грузными, темными и тяжелыми, а легкими, светлыми, но надоедливо серыми. Вот и дом Куперманов неподалеку. Я специально затормозил чуть пораньше, и к дому мы подъехали уже на минимуме скорости.
— Ты зайдешь? — Также тихо и ровно спросила девушка, ее голос совсем был не похож на ее обыкновенный.
— Я должна тебе кое-что показать.
Мы молча находились в ее комнате — я сидел на кровати, заправленной бежевым покрывалом, а Фрида рылась в ящике кипельно-белого комода. Вся комната младшей сестры была выдержана в белых, бежевых и красных тонах.
— Вот, читай. Я не знаю, как он это узнал… И я не знаю, что делать дальше.
Меня передернуло после этих слов. Я молча поднялся и взял из ее рук письмо, написанное рукой ее брата.
«Фрида!»
Я знаю, что сейчас ты плачешь, потому что, скорее всего, меня уже не будет после сегодняшнего вечера. Знаешь, то, что я пишу, сложно сказать. Но, оказывается, и писать тоже нелегко.
Я боялся, что у тебя возникнут проблемы. Ты не должна была с ними связываться. Я знаю, что ты сегодня пойдешь на самоубийство. Я даже знаю, что именно ты должна сделать. Я не дам этому произойти.
Это плохие люди. Прошу тебя, Фрида, я ценой своей жизни защитил тебя. Не поддавайся на их провокации. Не позволяй.
Они так делают со многими. Это же пережил я.
Мейсон.
P.S. Ты вредина, но я люблю тебя«.»
Я с ужасом посмотрел на Фриду, а ее глаза снова наливались слезами.
Страница 2 из 2
