Обретение

— Почему?

— Да потому что не стало очередной звезды! Звезды, что должна была воссиять. Породить новую жизнь. Более того, эта звезда, теперь есть часть тьмы.

Женя испуганно сглотнула.

— Димка, не говори так. Мне и без того страшно во всё это вникать, — Женя присела, страшась клубящейся над головой мглы.

— Может быть, всё ещё не настолько плохо… — Всё намного ужаснее, нежели вы думаете.

Женя аж подскочила.

Димка резко обернулся.

Михаил застыл в шаге. Его морщинистое лицо было серьёзным.

За Димкиной спиной вскрикнул Чита.

— Ядро, — сухо сказал Михаил.

— Кто-то его активировал.

— Какое ещё ядро? — спросил возникший из-за спины Славка.

Михаил склонил голову.

— Ядро — это сердце корабля. Именно оно трансформирует энергию. Именно оно питается кровью.

— Мамочка! — Женя попятилась.

— И что это значит? — спросил Чита.

— Это значит, что нужно спешить, — сухо сказал Димка.

— Иначе случится страшное, — подхватил Михаил.

— Что именно? — спросил Славка.

Михаил медлил.

— Не станет ещё одной искорки, — растянуто сказал Димка.

— Этого Он нам точно не простит. Особенно после того, как мрак взлетел.

Прибрежная осока нещадно резала руки. По Жениным ногам сочилась кровь. На горизонте вспыхнула первая зарница.

— Это оно, — сказал, замедляясь, Михаил.

— Ядро.

Ребята остановились. Посмотрели на то, как небо окрасилось бордовым всполохом.

— Круглые озёра, — сказал Чита.

— Предположительно, они остались от падения метеоритов… Михаил отрицательно качнул головой.

— Нет. Так думают наши учёные. Они далеки от истины. Круг, это есть часть сферы. Часть ядра — ведь оно представляет собой шар.

— А что же тогда внутри? — спросил Славка, возобновляя путь.

— Ничего, — ответил Михаил.

— Тогда что же так возжелало крови? — спросил Чита.

— Мы сами, — лоб Михаила исказила волна морщин.

— Как это? — не поняла Женя.

— Сфера — это наша жизнь, — начал Михаил.

— Любое начало, сродни ей. Полукруглый тоннель. Сплюснутая капля воды. Глубокий колодец… Горизонт.

— Но они вовсе не сферические, — заметил Чита.

— Да, потому что на планете действуют сдерживающие законы — печати, — согласился Михаил.

— Сфера — это начало. А проекция её — круг — это кольцо. То самое кольцо, внутрь которого и заключено человечество, со всей, присущей ему греховностью.

— Это лимб? — спросил Чита.

Михаил кивнул.

— Да, это лимб — измерение, в коем отведено существовать некрещеным, запутавшимся и обречённым.

Сверкнула молния.

Женя вскрикнула.

Михаил настороженно повёл головой.

— Но из лимба можно бежать, не смотря на то, что он является первым кругом ада. Да. Вот он ад, без боли, пламени и демонов, — Михаил сложил ладони перед грудью, принялся шёпотом читать молитвы.

Ребята переглянулись.

— Нужно спасти Огонька, — сказал Димка.

— Иначе станет очень плохо.

— Почему? — спросил Славка.

— Ведь всё решит финальная битва.

— Она уже началась, — сказал Михаил.

— Поезд тронулся. Вопрос в том, в какую сторону, и что именно его тянет.

— Тот самый поезд? — спросила Женя.

Монах кивнул.

— А как же архангел? — подал голос Чита.

— Никакого архангела нет! — Димка посмотрел на друзей.

— Неужели вы не поняли самого главного?!

Все молчали.

Женя заплакала.

— Да говори уже! — воскликнул Славка, прижимая к груди Женю.

— А это Чита ещё сказал, — улыбнулся Димка.

— Зло — внутри. В нас самих. Вопрос в том, сумеем ли мы его побороть. Отрубить ему крылья, выдворить прочь, закрыть пути назад… Ведь мы сможем? — Димка глянул на Михаила.

Монах улыбнулся.

— После этих твоих слов — вне сомнений.

Монастырь навис, будто колосс. Он поражал, затмевал, просто восхищал.

В звонарню ударила молния.

Протяжно ухнул колокол — будто выдохнул пораженный проказой старик.

— Там! — крикнул Славка.

— В кустах!

Димка с Читой сорвались с места.

У стен монастыря разросся барбарис — непроходимая сеть, словно путы кровожадного паука. В его лапах запутался Горбунов. Он плакал и мычал. Мычал и плакал.

— Попался, гад! — крикнул Чита, волоча Горбунова за шкирку.

— Ребята, сюда! Прижучили!

Все подоспели вовремя. Чита вытянул не сопротивляющегося Горбунова на свободное пространство и задал главный вопрос:

— Где Огонёк?

Горбунов обвёл всех безумным взором и принялся сосать большой палец.

Женя осела.