Обретение

Михаил тут же подхватил бесчувственную девочку под руки.

— Где Серёжка? — вскипел Славка.

— Отвечай, нежить!

Горбунов замер. Глупо улыбнулся. Простодушно заявил:

— Да он там, в комнате смеха… — Где? — переспросил Славик.

Однако Горбунов осел в траву, принялся пускать пузыри и нести околесицу.

— Идём! — резко проронил Михаил.

— Времени нет.

— Палок бы наломать… — проронил Чита.

— А то отбиваться нечем.

— А там не от кого отбиваться, — Михаил скользнул тенью к приоткрытым дверям.

— В комнате смеха все теряют часть себя… Часть сознания и души.

Ребята вновь переглянулись.

Димка смотрел на грустные лица. На отслаивающуюся, словно кожа покойника краску. На скачущих дельфинов. На грустного мальчишку, что застыл, укрывая ладонями звезду. Всё это было, жило на сводах древнего монастыря, проповедуя истину. Ту самую, от которой отвернулось больное человечество.

А Михаил вёл всё дальше, сквозь лабиринты переплетающихся ходов.

Димка видел на стенах фрески, но так и не рискнул подойти ближе. Выгравированный текст пугал. Одним своим видом заставлял сосредоточиться на чём-то другом. На том самом, чего Димка страшился похлеще мрака. На обретении истины. Хотя последняя была тоже там.

Ход вывел в мрачную залу, в центре которой висела сфера. Она походила на медузу или на капюшон обозлившейся кобры. Она играла всеми цветами радуги, переливалась, смеялась. За её мутной поверхностью искажались лица, предметы, тени. Это и впрямь была комната смеха — аттракцион кривых зеркал, — но отчего-то было совсем не смешно… Дети вновь сбились в кучку, а Михаил сказал:

— Вот он. Плотоядный монстр всуе. Чёрная звезда, что поглощает пространство-время. Искра, коей не дозволили воссиять.

— Но что это? — спросил Чита, выходя из-за спин друзей.

Женя вскрикнула:

— Огонёк!

Ребята замерли.

Димка глянул во мрак и увидел… Он увидел раскачивающегося Огонька, что застыл под сферой. Мальчик смотрел вверх, разинув рот, и никак не реагировал на происходящее.

— Господи, он всё же прикоснулся! — Михаил бросился к Огоньку.

— Зачем?

Огонёк хлопнул ресницами.

— Он позвал. Вышел из стены и протянул руку. Я не знал, как быть… — Рука, — сказал Михаил.

— Ты ответил?

Огонёк грустно кивнул.

— Я думал… Я думал, что так будет проще.

Своды храма содрогнулись.

— Началось… — сказал Михаил, смотря куда-то в сторону.

— Что началось? — переспросил Славка.

— Обретение… — Михаил вскинул руки, укрывая ребят.

— Монастырь ожил. Он почувствовал страх… — Значит, он может лететь?! — крикнул Димка.

Михаил глянул бездной.

— Да, может. И он в силах догнать Мрак.

— Тогда я готов! — заявил Димка.

— Что нужно сделать?

Михаил качнул головой.

— Ничего. Вопрос в том, что именно для себя решил именно ты.

Димка задумался. Ещё никогда в жизни он не был так близок от познания истины. От обретения себя самого. От обретения брата. Вопрос в цене: чем именно он готов пожертвовать ради самого ценного Грааля в зримой части Вселенной?

— Ему нужна моя кровь, — это был не вопрос, лишь констатация факта.

— Димка, нет! — Женя дёрнулась в Славкиных объятиях.

Димка качнул головой.

— Тогда я готов.

— К чему? — спросил Михаил.

— К смерти.

— Хм… Смерть вовсе не признак истины. Смерть — это факт.

— Я готов и к нему.

— Идём, — сказал Михаил.

— Нет! — закричала Женя.

— Я не отдам его!

— Не нужно никого отдавать, — холодно заявил Михаил.

— Нужна лишь вера.

Они поднялись в залу с алтарём. Туда, где пол был испещрён странными канавками. Канавками, слагающими собой лабиринт.

— Подай руку, — сказал Михаил.

Димка подал.

Блеснула заточенная сталь.

Димка вскрикнул.

— Отпусти его! — вскрикнула Женя.

— Всё в порядке, — сказал Михаил, поднося багровую сталь к алтарю.

— Этого хватит.

— Но тогда что же это? — спросил Чита.

— Бог, коему нужна кровь детей? Ведь это абсурд!

Михаил повёл головой.

— Человечество окропило православный крест кровью Христа. Он вправе требовать кровь ваших детей. Всё остальное, да — абсурд.

Димка сжимал израненную ладонь, с которой капала алая кровь.

— А как же я?

— Что ты? — ответил Михаил.

— Я должен разыскать брата!

— Ты его уже нашёл, — Михаил был неприступен.

— Как это? — не понял Димка.

— Он в той сфере, — ответил Михаил.

— Не именно в ней, но теперь он таков.

— Так в чём же суть?!