Когда б ты веровал в древнюю красоту, ты познал бы и древний ужас, который сопровождал падение этой красоты.
Добавить в моё избранное
7 мин, 26 сек 3658
В глубочайшей тишине, глубокой ночью, когда начинаешь различать тихий и ясный шепот, говорящий тебе о тайнах мироздания — на тебя падают тени того, что за пределами слуха и за пределами зрения. Ты можешь на ощупь прикоснуться к следам, оставленным ею, этой древней и мощной красотой, которую сопровождает неизреченное знание. Если есть эта красота и знание, значит, не все потеряно, когда ты держишься их, ты непобедим их силою, ты побеждаешь благородством и красотой, что осеняют тебя.
Что же низвергает тебя ниц? Что отбрасывает тебя прочь? Каждый раз, когда ты отчаиваешься, слабеешь и делаешь шаг за шагом — прочь, в неизреченный и неназываемый ужас, где нет места ни мысли, ни дыханию, ни свету, ни радости. Вымерли древние герои, отлетело древнее благородство, выскользнула жар-птица удачи из недостойных рук. Таким видно создан мир:
истина строга, красота убийственна, сила жестока к слабым, кто пытается прикоснуться к ним, не ведая, какой груз пытается принять на недостойные плечи. Что остается тебе: пить свет далеких ночных звезд и Луны, внимать неведомым голосам, пытающимся пробиться сквозь завесы дневной тьмы; ждать, когда с тобой заговорят деревья, камни и травы; земля, ветры, вода и огонь доверчиво приоткроют тебе свое знание. Полными ложками черпать горе, унижение, биться в сетях искажения и пустоты: глупость неизлечима, внутреннее разделение фатально, ты — всего лишь прах, которым Господь сам с собой говорит: завтра все сотрется и ты не вспомнишь высот, с которых низвергся, где был ты, где хотел быть, где ты есть сейчас.
Где ты никогда не был.
Verdandi Werwolf songs Вступление Я абсолютно отделен ото всего, брошен, я в отчаянии, я одинок, никого нет теперь рядом. Я отделен ото всего, что я любил. Я окружен страшными тенями прошлого — моими поражениями и предательством. Я перед глухой, непроницаемой стеной, преграждающей мне путь, и он никогда не откроется. Я слишком слаб, я в отчаянии от своей слабости: когда мне нужно принять решительный бой, в этот момент силы покидают меня — и это ужасное зрелище — обступившие меня мрачные и безжалостные тени ничто, сквозь них проступают и исчезают печальные лица, глаза и губы тех, кто верил мне и тех, чью любовь я хотел обрести — это теперь навсегда потеряно, навсегда уходит от меня и никогда не вернется. Я падаю на колени, мои зубы стиснуты, они крошатся, кулаки сжимаются так, что кажется, жилы и вены лопнут.
И я принимаю этот последний бой слабости и отчаяния: пусть я никогда не увижу в этой тьме того, кого я сразил своим мечом, эти безобразные и неоформленные тени детских страхов, выросших в отвратительных чудовищ, пусть я никогда не увижу тех, кто наносит мне смертельные удары — в слабые и незащищенные места. Это бой моей слабости и отчаяния.
Это страшная мудрость, плата за которую нечто большее, чем жизнь и чем смерть. И тот, кто пережил час слабости и позора, кто после этого останется жив — у него должно быть какое-то иное имя… Но нет никакой чести — в том, чтобы погибнуть так. Меня мучают сомнения. Весь мой предыдущий опыт кричит мне о боли, бесчестии и поражении, он кричит:
'откажись, пока не поздно!', но что еще я могу, какой у меня есть выбор?
С трудом вспоминаю, что я — не ничто. Но эта мысль входит в конфликт со всем моим прошлым тяжелым и безрадостным опытом. Этот опыт говорит, что пути нет — я опять найду свой тупик.
Я снова, может быть, сделаю те же ошибки, незримые сначала, но потом они проявятся и убьют меня.
Во мне есть какая-то мерзкая часть души, 'оно', которое цепляется за все дурное и мертвое, ей все равно, из чего получать удовольствие — от страданий, боли, тоски, печали, подавленности, оно млеет от сладострастия, что оно такое дурное, слабое и ничтожное. Но это устаревшая и ничтожная часть меня.
Я воин слабости, но я превращу это в силу.
Оборотень Вчера я понял одну вещь — я оборотень. Я оборотень: человек-волк. Знаю, что мне никто не поверит. Как не поверят они тому, что я могу вызвать дождь одним взмахом обычного платка, предсказывать будущее, прозревая суть настоящего.
Больше всего в это не верят мои родственники, как и положено. Они бы поверили, но все это умение — им не понять, что это лишь вопрос цены и веры.
Так же, как не понимают они, что я могу разговаривать с деревьями… но только не во время роста и цветения — в это время деревьям не до людей.
Люди видят только то, что хотят видеть. Но теперь люди видят это сами, и сами не зная отчего, они расступаются, когда я обычным человеком прохожу по улице, рассекая толпу, как нож — масло, как меч викинга — жалкую плоть врага. Их корчит от панического смеха, которым они пытаются прикрыть свой страх. Испугаться по-настоящему они не могут, ведь для этого нужно понимать, что происходит, но они, к их счастью, не понимают, ведь про это не рассказывают в школе и газетах.
Что же низвергает тебя ниц? Что отбрасывает тебя прочь? Каждый раз, когда ты отчаиваешься, слабеешь и делаешь шаг за шагом — прочь, в неизреченный и неназываемый ужас, где нет места ни мысли, ни дыханию, ни свету, ни радости. Вымерли древние герои, отлетело древнее благородство, выскользнула жар-птица удачи из недостойных рук. Таким видно создан мир:
истина строга, красота убийственна, сила жестока к слабым, кто пытается прикоснуться к ним, не ведая, какой груз пытается принять на недостойные плечи. Что остается тебе: пить свет далеких ночных звезд и Луны, внимать неведомым голосам, пытающимся пробиться сквозь завесы дневной тьмы; ждать, когда с тобой заговорят деревья, камни и травы; земля, ветры, вода и огонь доверчиво приоткроют тебе свое знание. Полными ложками черпать горе, унижение, биться в сетях искажения и пустоты: глупость неизлечима, внутреннее разделение фатально, ты — всего лишь прах, которым Господь сам с собой говорит: завтра все сотрется и ты не вспомнишь высот, с которых низвергся, где был ты, где хотел быть, где ты есть сейчас.
Где ты никогда не был.
Verdandi Werwolf songs Вступление Я абсолютно отделен ото всего, брошен, я в отчаянии, я одинок, никого нет теперь рядом. Я отделен ото всего, что я любил. Я окружен страшными тенями прошлого — моими поражениями и предательством. Я перед глухой, непроницаемой стеной, преграждающей мне путь, и он никогда не откроется. Я слишком слаб, я в отчаянии от своей слабости: когда мне нужно принять решительный бой, в этот момент силы покидают меня — и это ужасное зрелище — обступившие меня мрачные и безжалостные тени ничто, сквозь них проступают и исчезают печальные лица, глаза и губы тех, кто верил мне и тех, чью любовь я хотел обрести — это теперь навсегда потеряно, навсегда уходит от меня и никогда не вернется. Я падаю на колени, мои зубы стиснуты, они крошатся, кулаки сжимаются так, что кажется, жилы и вены лопнут.
И я принимаю этот последний бой слабости и отчаяния: пусть я никогда не увижу в этой тьме того, кого я сразил своим мечом, эти безобразные и неоформленные тени детских страхов, выросших в отвратительных чудовищ, пусть я никогда не увижу тех, кто наносит мне смертельные удары — в слабые и незащищенные места. Это бой моей слабости и отчаяния.
Это страшная мудрость, плата за которую нечто большее, чем жизнь и чем смерть. И тот, кто пережил час слабости и позора, кто после этого останется жив — у него должно быть какое-то иное имя… Но нет никакой чести — в том, чтобы погибнуть так. Меня мучают сомнения. Весь мой предыдущий опыт кричит мне о боли, бесчестии и поражении, он кричит:
'откажись, пока не поздно!', но что еще я могу, какой у меня есть выбор?
С трудом вспоминаю, что я — не ничто. Но эта мысль входит в конфликт со всем моим прошлым тяжелым и безрадостным опытом. Этот опыт говорит, что пути нет — я опять найду свой тупик.
Я снова, может быть, сделаю те же ошибки, незримые сначала, но потом они проявятся и убьют меня.
Во мне есть какая-то мерзкая часть души, 'оно', которое цепляется за все дурное и мертвое, ей все равно, из чего получать удовольствие — от страданий, боли, тоски, печали, подавленности, оно млеет от сладострастия, что оно такое дурное, слабое и ничтожное. Но это устаревшая и ничтожная часть меня.
Я воин слабости, но я превращу это в силу.
Оборотень Вчера я понял одну вещь — я оборотень. Я оборотень: человек-волк. Знаю, что мне никто не поверит. Как не поверят они тому, что я могу вызвать дождь одним взмахом обычного платка, предсказывать будущее, прозревая суть настоящего.
Больше всего в это не верят мои родственники, как и положено. Они бы поверили, но все это умение — им не понять, что это лишь вопрос цены и веры.
Так же, как не понимают они, что я могу разговаривать с деревьями… но только не во время роста и цветения — в это время деревьям не до людей.
Люди видят только то, что хотят видеть. Но теперь люди видят это сами, и сами не зная отчего, они расступаются, когда я обычным человеком прохожу по улице, рассекая толпу, как нож — масло, как меч викинга — жалкую плоть врага. Их корчит от панического смеха, которым они пытаются прикрыть свой страх. Испугаться по-настоящему они не могут, ведь для этого нужно понимать, что происходит, но они, к их счастью, не понимают, ведь про это не рассказывают в школе и газетах.
Страница 1 из 2
