Немотивированный взрыв

ОФИЦИОЗ

В ночь с 25 на 26 апреля 1986 года в 1 час 23 минуты 40 секунд страна содрогнулась. Вернее, содрогнулась она только после майских праздников, когда узнала правду о катастрофе в Чернобыле.

Зарево пожара на АЭС наблюдали пассажиры поезда «Москва-Киев» среди которых были и сотрудники Академии наук, сразу смекнувшие, что дело нечисто. Но официальных сообщений, отражавших истинное положение дел, не было несколько дней. Не хотели людям портить праздники.

Однако всей правды о взрыве на Чернобыльской АЭС мы не знаем до сих пор. Мы знаем только так называемую официальную часть правды.

«Во время остановки четвертого энергоблока Чернобыльской атомной электростанции на плановый ремонт сотрудники блока потеряли управление над физико-химическими процессами внутри реактора. Произошел паровой взрыв и частичное разрушение конструкции, повлекшее за собой выброс в атмосферу радиоактивного вещества»

Так звучат выводы официального расследования причин катастрофы правительственной комиссией. Но по Чернобылю было еще одно следствие и еще одна правда — неофициальная.

Уголовное дело по факту взрыва на Чернобыльской атомной электростанции было заведено в недрах Комитета государственной безопасности СССР в первые же дни после аварии, когда еще ничего не ведавшая страна продолжала праздновать «Мир. Труд. Май»

Выводы этого следствия тщательно скрыты где-то в архивах. Засекречены. Уничтожены. Стерты из памяти следователей и официальных руководителей страны.

Тогдашний Председатель Совета Министров СССР, по долгу службы возглавлявший Комиссию по расследованию причин аварии на Чернобыльской АЭС, Николай Иванович Рыжков не смог даже вспомнить имя и фамилию куратора этого следствия.

Правительственная комиссия Николая Рыжкова работала несколько лет. Официальная версия причин Чернобыльской катастрофы свелась к маловразумительному утверждению, которое вкратце звучит примерно следующим образом: «Причиной случившейся аварии стало непредсказуемое с точки зрения теории относительности стечение обстоятельств»

Иными словами, взрыв на Чернобыльской АЭС в ночь с 25 на 26 апреля 1986 года произошел немотивированно. Потому что фишки так легли.

ЧЕРНОЕ И КРАСНОЕ

Передо мной лежит одна из фишек — новосибирский выпуск газеты «Говорит и показывает Москва» от 16 апреля 1986 года. С программой передач на 21-27 апреля. Рядом — для сравнения — тот же выпуск той же самой газеты, но от 3 апреля с программой передач на предшествующую неделю.

Внешне, да и по содержанию, выпуски ничем друг от друга не отличаются. Ничем, за исключением одной детали. В радиопрограмме новосибирских трансляций в красный цвет выкрашены две даты — 26 и 27 апреля, суббота и воскресенье — даты взрыва и развития катастрофы на Чернобыльской АЭС, 22 апреля — день рождения Ленина — черный, а 26 и 27 апреля — красные. При этом в программе центрального вещания нет ни единого красного пятнышка. Значит, закрасили «чернобыльские» дни не в Москве, а в Новосибирске.

(Необходимое отступление. В Новосибирске в советские времена был расположен самый крупный в стране Академгородок. Здесь же находился крупнейший центр исследования проблем ядерной энергетики!).

Новосибирский выпуск газеты «Говорит и показывает Москва» всегда — и до и после номера от 16 апреля 1986 года — выходил только в черно-белом варианте. Технологически для того, чтобы выкрасить газетный лист во второй цвет, необходимо лишний раз прогнать весь тираж через станки в ротационном цехе.

Мало того, одной только «закраской» двух календарных дней различия между двумя новосибирскими выпусками газеты не ограничиваются. Колонка с воскресной программой передач набрана более мелким кеглем, чем обычно. На сэкономленном месте прямо под программой передач напечатана плашка.

Для людей, не знакомых с полиграфической технологией тех лет, поясним. Плашкой называется цинковая пластинка, получаемая методом гальванопластики.

Не вдаваясь в подробности, чтобы понятно было: художник рисует картинку, ее отправляют в цех цинкографии, и оттуда выходит пластинка, на которой шиворот-навыворот, наизнанку как бы, вроде негатива, выпукло, как в книжке для слепых детей, изображен рисунок. Если плашку краской покрыть и к бумаге приложить — получится оттиск того самого рисунка, который художник нарисовал. Дело это трудоемкое, поэтому в старое время в советских газетах так мало картинок было.

Но бог с ней, с технологией. Не так важен факт появления в газете плашки, как то, что на ней было изображено.

На картинке под колонкой программы передач было нарисовано следующее. Две прямоугольные рамки, одна в другой, и в получившемся квадрате — симметрично расположенные шестнадцать кружочков. Вернее, пятнадцать. Потому что седьмой кружочек — третий во втором ряду — как бы зачеркнут шестиконечной звездочкой с неровными лучиками (см. газетную иллюстрацию!).