О чернобыльской катастрофе было известно за одиннадцать дней до аварии. Пустая, казалось бы, вещь. Только не для физиков, которые знают, что две рамочки одна в другой, а в центре — симметричные кружочки — это схематичное изображение ядерного реактора, его оболочек и стержней.
Добавить в моё избранное
16 мин, 32 сек 7015
Вот и все. Пустая, казалось бы, вещь. Только не для физиков, которые знают, что две рамочки одна в другой, а в центре — симметричные кружочки — это схематичное изображение ядерного реактора, его оболочек и стержней (см. рисунок из энциклопедии!).
Для ядерщиков этот рисунок еще более значим. В общеупотребимом списке атомных объектов на территории СССР Чернобыльская АЭС всегда стояла под седьмым номером.
У полиграфистов-газетчиков свои замечания к новосибирской плашке. Они знают, что в старые времена без ведома сверху под зорким взглядом цензора невозможно было запятой на газетной полосе вылезти, не то что загадочному рисунку без подписи и пояснений.
Новосибирский выпуск газеты «Говорит и показывает Москва» подписан в печать 15 апреля — за одиннадцать дней до взрыва на Чернобыльской АЭС.
Кратко подведем первые итоги. В программе красным цветом выделены два дня, на которые приходится авария. Никогда в этом издании цветом числа не выделялись. Ни до, ни после (мы проверили!). И рядом с выделенными днями «икс» расположена схема ядерного реактора, в которой взрывом помечен седьмой объект. Седьмой — это Чернобыль, место трагедии.
Дед умер два года назад. Родился он в начале века, образование получил академическое — за гимназические успехи был даже премирован сборником стихов Его Высочества князя Константина. Собирался вместе с другом на философский в университет поступать, да жизнь по-своему распорядилась — пошел в Тимирязевскую академию.
Друга красноармейцы в восемнадцатом расстреляли. Пришли в здание на Манежной — на первом этаже сидели гуманитарии, на втором — естественники. Гуманитариев увели, и больше они не вернулись. Так моему деду повезло в первый раз.
Потом он, немец по происхождению, блестяще окончил Тимирязевку и был командирован в Германию — технику сельскохозяйственную для колхозов у буржуев закупать. По возвращении, уже обремененный семьей, заселился в дом на Маяковке, где сейчас расположен ГУТА-банк, напротив «Калинки-Стокманн»
В 37-м в один день пришли и всех мужчин, кто в доме сидел, на работу уйти не успел, забрали. Деда посадили на восемь лет, и так ему повезло во второй раз — воевать не пришлось.
В Москву дед вернулся только в 57-м. Устроился в свой научно-исследовательский институт, сильно потрепанный во время борьбы с лженауками и фашизмом, на должность мэнээса. Дослужился до руководителя отдела, стал профессором.
Энциклопедически образованный человек, он жил в своем мире, совершенно не похожем на наш. В свободное время много читал, что-то конспектировал, вырезал какие-то материалы из журналов, газет, вел картотеки и все материалы аккуратно складывал в папочки.
Состоял в переписке с множеством людей — таких же чудаков-интеллектуалов, с которыми вместе или когда-то учился, или сидел, или работал, или просто познакомился во время поездок по стране.
Когда дед умер, вся квартира представляла собой запущенный архив. Копаться в нем было делом неблагодарным: на ворох какой-то мусорной информации — крупицы фактов. Но иногда — очень любопытных…
В отдельной голубой папке-футляре лежали две потрепанные газеты, журнал «Атомная энергия» и неразборчивая записка, из которой явствовало, что обратить внимание надо на рисунок, расположенный под программой передач.
Когда я впервые разложила перед собой оба газетных выпуска и перечитала несколько раз записи деда, в голове все смешалось.
Первая мысль была, что Чернобыльскую АЭС взорвала какая-то группа террористов, а газетный рисунок — сигнал к проведению операции. Вторая мысль: значит, мой дедушка каким-то образом причастен к этому.
Глубоко законспирированная террористическая организация могла базироваться в то время только на людях, которые пострадали от сталинских репрессий. Дедушка, по крайней мере, мог знать или догадываться о существовании подобных организаций, если они существовали.
Зная своего деда, я сразу же отбросила эту мысль. Если бы он даже только догадывался о чем-либо подобном, то обязательно попытался бы предупредить взрыв. В любой случае это как-нибудь отразилось бы в его дневнике.
Дальше в голове стали рождаться и вовсе фантастические версии. Международный заговор ученых. Промышленная диверсия. Инопланетные существа… Чтобы не морочить головы читателям, мы просто обошли с газетой в руках ученых и политиков, которые так или иначе причастны к расследованию причин аварии и работам на Чернобыльской АЭС в 1986 году, и попросили их высказаться по этому поводу.
Для ядерщиков этот рисунок еще более значим. В общеупотребимом списке атомных объектов на территории СССР Чернобыльская АЭС всегда стояла под седьмым номером.
У полиграфистов-газетчиков свои замечания к новосибирской плашке. Они знают, что в старые времена без ведома сверху под зорким взглядом цензора невозможно было запятой на газетной полосе вылезти, не то что загадочному рисунку без подписи и пояснений.
Новосибирский выпуск газеты «Говорит и показывает Москва» подписан в печать 15 апреля — за одиннадцать дней до взрыва на Чернобыльской АЭС.
Кратко подведем первые итоги. В программе красным цветом выделены два дня, на которые приходится авария. Никогда в этом издании цветом числа не выделялись. Ни до, ни после (мы проверили!). И рядом с выделенными днями «икс» расположена схема ядерного реактора, в которой взрывом помечен седьмой объект. Седьмой — это Чернобыль, место трагедии.
РОДНАЯ КРОВЬ
Оба выпуска газеты «Говорит и показывает Москва» я обнаружила в архиве своего деда.Дед умер два года назад. Родился он в начале века, образование получил академическое — за гимназические успехи был даже премирован сборником стихов Его Высочества князя Константина. Собирался вместе с другом на философский в университет поступать, да жизнь по-своему распорядилась — пошел в Тимирязевскую академию.
Друга красноармейцы в восемнадцатом расстреляли. Пришли в здание на Манежной — на первом этаже сидели гуманитарии, на втором — естественники. Гуманитариев увели, и больше они не вернулись. Так моему деду повезло в первый раз.
Потом он, немец по происхождению, блестяще окончил Тимирязевку и был командирован в Германию — технику сельскохозяйственную для колхозов у буржуев закупать. По возвращении, уже обремененный семьей, заселился в дом на Маяковке, где сейчас расположен ГУТА-банк, напротив «Калинки-Стокманн»
В 37-м в один день пришли и всех мужчин, кто в доме сидел, на работу уйти не успел, забрали. Деда посадили на восемь лет, и так ему повезло во второй раз — воевать не пришлось.
В Москву дед вернулся только в 57-м. Устроился в свой научно-исследовательский институт, сильно потрепанный во время борьбы с лженауками и фашизмом, на должность мэнээса. Дослужился до руководителя отдела, стал профессором.
Энциклопедически образованный человек, он жил в своем мире, совершенно не похожем на наш. В свободное время много читал, что-то конспектировал, вырезал какие-то материалы из журналов, газет, вел картотеки и все материалы аккуратно складывал в папочки.
Состоял в переписке с множеством людей — таких же чудаков-интеллектуалов, с которыми вместе или когда-то учился, или сидел, или работал, или просто познакомился во время поездок по стране.
Когда дед умер, вся квартира представляла собой запущенный архив. Копаться в нем было делом неблагодарным: на ворох какой-то мусорной информации — крупицы фактов. Но иногда — очень любопытных…
В отдельной голубой папке-футляре лежали две потрепанные газеты, журнал «Атомная энергия» и неразборчивая записка, из которой явствовало, что обратить внимание надо на рисунок, расположенный под программой передач.
Когда я впервые разложила перед собой оба газетных выпуска и перечитала несколько раз записи деда, в голове все смешалось.
Первая мысль была, что Чернобыльскую АЭС взорвала какая-то группа террористов, а газетный рисунок — сигнал к проведению операции. Вторая мысль: значит, мой дедушка каким-то образом причастен к этому.
Глубоко законспирированная террористическая организация могла базироваться в то время только на людях, которые пострадали от сталинских репрессий. Дедушка, по крайней мере, мог знать или догадываться о существовании подобных организаций, если они существовали.
Зная своего деда, я сразу же отбросила эту мысль. Если бы он даже только догадывался о чем-либо подобном, то обязательно попытался бы предупредить взрыв. В любой случае это как-нибудь отразилось бы в его дневнике.
Дальше в голове стали рождаться и вовсе фантастические версии. Международный заговор ученых. Промышленная диверсия. Инопланетные существа… Чтобы не морочить головы читателям, мы просто обошли с газетой в руках ученых и политиков, которые так или иначе причастны к расследованию причин аварии и работам на Чернобыльской АЭС в 1986 году, и попросили их высказаться по этому поводу.
КОММЕРЧЕСКИЙ ВЗГЛЯД
Геннадий Спиридонович Чегасов — председатель экологического экспертного совета неправительственного Фонда им. Вернадского. В 1986 году — начальник отдела топливно-энергетического комплекса Главного управления государственной экспертизы Госстроя СССР.
Страница 2 из 6
