В прошедший понедельник в редакцию «Нового Петербурга» пришёл известный в северной столице правозащитник Владимир Александрович Косолапов. То, о чём он поведал, вовсе не для слабонервных людей. Можно соглашаться или сомневаться в доводах Косолапова в ходе судебных процессов, где речь идёт о свободе его подзащитных. Но не верить человеку, получившему два высших военных образования, в погонах полковника командовавшему частью радиоразведки в Западной группе войск, физически и нравственно закалённому в невзгодах военной жизни, защищавшему Родину, — мы не имеем морального права. Даже наоборот, мы считаем себя обязанными обнародовать события, которые произошли на глазах военного пенсионера в больнице N4 Санкт-Петербурга, носящей имя Святого Георгия. Вот, как описывает трагедию сам Владимир Александрович Косолапов.
Добавить в моё избранное
11 мин, 22 сек 3912
отделением не назвала своего имени, хотя врачи этой больницы дают пациентам свои визитные карточки — это знаю по личному опыту: 22.04.05 при выписке из этой больницы на 10-й день после операции на пороге дома умерла моя мама, этим обстоятельством заинтересовалась и занималась прокуратура Приморского района г. СПб. Вышеназванная зав. отделением пообещала лично со мной пообщаться, но я её так и не увидела.
2. Человеку при выписке не выдали на руки документ, из которого было бы ясно, с чем поступил в больницу и какое лечение было проведено (!), хотя так поступают в любых лечебных учреждениях.
3. Я знаю, что без пропуска в эту больницу практически нельзя попасть, но охрана пропустила меня сразу же, как только я назвала своё имя, была вежлива и предупредительна (!).
4. Мне сказали, что в реанимацию попасть, для того чтобы увидеть человека, нельзя, хотя я сама за деньги, определённые дежурным врачом-реаниматологом, попадала, чтобы увидеть маму после операции.
Может ли кто-нибудь в Санкт-Петербурге ответить на этот мой трагический вопрос? Моя дочь Виктория, 25 лет (1980 года рождения!), только что получила диплом юриста (окончила Юридический факультет СПбГУ!), имела радужные планы, взялась за разработку сложных юридических проблем, и вдруг… В апреле 2005 года в одном из легких у нее начался раковый процесс (вполне излечимый при современных условиях!). Я обратилась к врачам с просьбой назначить лечение. В связи с ухудшением самочувствия моя дочь была госпитализирована в городскую больницу N31, где ей установили предварительный диагноз «пневмония» Но лечение от пневмонии положительных результатов не давало. Тогда дочь была направлена на обследование в Государственное учреждение по диагностике под названием СПб НИИ Фтизиопульмонологии Федерального Агентства по здравоохранению и социальному развитию, где было проведено гистологическое исследование, в ходе которого поставлен диагноз«туберкулез бронха» Врачи сказали:«Будем лечить от туберкулеза бронха» Выписали дорогие лекарства (по 1000 евро и более!). Я платила, а раковая опухоль продолжала развиваться. Я платила, а изнурительное и дорогостоящее лечение несуществующего заболевания делало настоящую болезнь неизлечимой. В туберкулезной больнице N2, куда направили мою дочь для дальнейшего лечения из ФГУ СПбНИИФ Росздрава, моей девочке стало плохо (она начала задыхаться!). Но врачи сказали, что не могут ей помочь, так как в больнице недостаточно кислорода, и я в государственное лечебное учреждение вызывала платную реанимационную помощь, которая дежурила в палате сутки.
После многомесячного изнурительного и дорогостоящего лечения (поскольку состояние моей дочери только ухудшалось!) я решила обратиться к независимым экспертам в онкологических клиниках, и они установили, что в гистологических препаратах, исследованных в ФГУ СПбНИИФ Росздрава, обнаружены только раковые клетки. Через 5 месяцев неправильного «лечения»06.09.05 г. мою дочь доставили из Городской туберкулезной больницы N2 с диагнозом«туберкулез бронха» в Клинику госпитальной хирургии Военно-медицинской академии. А через три дня, 09.09.2005 года, она скончалась от рака легкого. Я потрясена. Муж в шоке.
Я считаю, что не могут крупнейшие специалисты из специального Государственного учреждения по диагностике под названием СПб НИИ Фтизиопульмонологии Федерального Агентства по здравоохранению и социальному развитию (Дайновец А. В, Левашов Н. Ю. и Ковалева Р. Г!) ничего не понимать в различии между туберкулезом и раковым заболеванием. Они знали это различие. И они, конечно же, понимали, что «нелечение» ракового заболевания ведет в летальному исходу, и«отравление организма» лекарствами от другой болезни тоже ведет к обострению реального заболевания и смерти. Вопрос у меня о другом.
Неужели же только для того, чтобы получить от меня более 6000 евро за лекарства, было назначено такое «лечение»? Но это же чудовищно! Тогда у меня возникает другой вопрос. Сколько еще денег получили эти же врачи от неправильного лечения других больных и сколько еще могил на кладбищах появились в результате их «практики» по неправильному назначению диагнозов? Сколько жертв у их«врачебного» бизнеса? Ответьте мне.
Если окажется, что это правда, если обнаружится, что в Санкт-Петербурге у отдельных врачей-экспертов появился бизнес на базе назначения неверных диагнозов и насильственного распространения дорогих лекарств, то у меня невольно возникает еще один вопрос. А сколько таких бизнесменов-врачей?
Ведь за 5 месяцев три медицинских учреждения ставили неверный диагноз при пересылке моей дочери из одного медицинского учреждения в другое, не утруждая себя проверкой диагноза, установленного предыдущим лечебным учреждением. Выходит, что жульничество стало бизнесом уже в трех медицинских учреждениях?
Я в это не могу поверить.
2. Человеку при выписке не выдали на руки документ, из которого было бы ясно, с чем поступил в больницу и какое лечение было проведено (!), хотя так поступают в любых лечебных учреждениях.
3. Я знаю, что без пропуска в эту больницу практически нельзя попасть, но охрана пропустила меня сразу же, как только я назвала своё имя, была вежлива и предупредительна (!).
4. Мне сказали, что в реанимацию попасть, для того чтобы увидеть человека, нельзя, хотя я сама за деньги, определённые дежурным врачом-реаниматологом, попадала, чтобы увидеть маму после операции.
Письмо в редацию газеты «Новый Петербургъ»: как убили мою дочь?
Автор: Галина Николаевна Блинова…Может ли кто-нибудь в Санкт-Петербурге ответить на этот мой трагический вопрос? Моя дочь Виктория, 25 лет (1980 года рождения!), только что получила диплом юриста (окончила Юридический факультет СПбГУ!), имела радужные планы, взялась за разработку сложных юридических проблем, и вдруг… В апреле 2005 года в одном из легких у нее начался раковый процесс (вполне излечимый при современных условиях!). Я обратилась к врачам с просьбой назначить лечение. В связи с ухудшением самочувствия моя дочь была госпитализирована в городскую больницу N31, где ей установили предварительный диагноз «пневмония» Но лечение от пневмонии положительных результатов не давало. Тогда дочь была направлена на обследование в Государственное учреждение по диагностике под названием СПб НИИ Фтизиопульмонологии Федерального Агентства по здравоохранению и социальному развитию, где было проведено гистологическое исследование, в ходе которого поставлен диагноз«туберкулез бронха» Врачи сказали:«Будем лечить от туберкулеза бронха» Выписали дорогие лекарства (по 1000 евро и более!). Я платила, а раковая опухоль продолжала развиваться. Я платила, а изнурительное и дорогостоящее лечение несуществующего заболевания делало настоящую болезнь неизлечимой. В туберкулезной больнице N2, куда направили мою дочь для дальнейшего лечения из ФГУ СПбНИИФ Росздрава, моей девочке стало плохо (она начала задыхаться!). Но врачи сказали, что не могут ей помочь, так как в больнице недостаточно кислорода, и я в государственное лечебное учреждение вызывала платную реанимационную помощь, которая дежурила в палате сутки.
После многомесячного изнурительного и дорогостоящего лечения (поскольку состояние моей дочери только ухудшалось!) я решила обратиться к независимым экспертам в онкологических клиниках, и они установили, что в гистологических препаратах, исследованных в ФГУ СПбНИИФ Росздрава, обнаружены только раковые клетки. Через 5 месяцев неправильного «лечения»06.09.05 г. мою дочь доставили из Городской туберкулезной больницы N2 с диагнозом«туберкулез бронха» в Клинику госпитальной хирургии Военно-медицинской академии. А через три дня, 09.09.2005 года, она скончалась от рака легкого. Я потрясена. Муж в шоке.
Я считаю, что не могут крупнейшие специалисты из специального Государственного учреждения по диагностике под названием СПб НИИ Фтизиопульмонологии Федерального Агентства по здравоохранению и социальному развитию (Дайновец А. В, Левашов Н. Ю. и Ковалева Р. Г!) ничего не понимать в различии между туберкулезом и раковым заболеванием. Они знали это различие. И они, конечно же, понимали, что «нелечение» ракового заболевания ведет в летальному исходу, и«отравление организма» лекарствами от другой болезни тоже ведет к обострению реального заболевания и смерти. Вопрос у меня о другом.
Неужели же только для того, чтобы получить от меня более 6000 евро за лекарства, было назначено такое «лечение»? Но это же чудовищно! Тогда у меня возникает другой вопрос. Сколько еще денег получили эти же врачи от неправильного лечения других больных и сколько еще могил на кладбищах появились в результате их «практики» по неправильному назначению диагнозов? Сколько жертв у их«врачебного» бизнеса? Ответьте мне.
Если окажется, что это правда, если обнаружится, что в Санкт-Петербурге у отдельных врачей-экспертов появился бизнес на базе назначения неверных диагнозов и насильственного распространения дорогих лекарств, то у меня невольно возникает еще один вопрос. А сколько таких бизнесменов-врачей?
Ведь за 5 месяцев три медицинских учреждения ставили неверный диагноз при пересылке моей дочери из одного медицинского учреждения в другое, не утруждая себя проверкой диагноза, установленного предыдущим лечебным учреждением. Выходит, что жульничество стало бизнесом уже в трех медицинских учреждениях?
Я в это не могу поверить.
Страница 3 из 4
