В 1975 году братья Свирские, Григорий и Алексей, купили фоторужье — этакую громоздкую конструкцию, состоящую из камеры «Зенит», телеобъектива и массивного приклада. Родственники и друзья никак не могли взять в толк, почему эти завзятые домоседы, обзаведясь довольно дорогой игрушкой, вдруг превратились в законченных непосед. Всякий свободный день исчезают, а вернувшись, что-то оживленно обсуждают, склонившись над самодельной, разбитой на разноцветные квадратам картой. Не иначе — клад ищут!…
Добавить в моё избранное
4 мин, 41 сек 4549
А искали они, надеясь если не выловить, то хотя бы запечатлеть на фото таинственную черную собаку, которая, по слухам, с незапамятных времен обитала в глухомани Медведицкой гряды, той, что в Волгоградской области и представляет из себя цепь древних холмов, являясь типичной геоактивной зоной.
Как-то в полдень, продираясь сквозь густые заросли, которым, казалось конца не будет, братья встретили коренастого, средних лет человека.
— Васильчиков, — представился он. — Что ищем?
Лукавить не стали, выложили все как на духу, ожидая, что страж природы поднимет их на смех. Васильчиков же, оставаясь невозмутимым, назидательно изрек: — Бросьте вы эту затею, парни. Лиха лучше не будить…
— Значит, черная собака не выдумка? — спросил Григорий.
— Не выдумка. Моего пса эта тварь сожрала. Собака собаку не жрет, ясно. А эта даже костей не оставила. Стало быть, она вовсе не собака, а что-то совсем другое, — заключил егерь.
Глянул на фоторужье, на щуплого Григория.
— Неужто и впрямь не боитесь?
На сей раз ответил Алексей.
— Жизнь имеет смысл только тогда, когда ты ничего не боишься…
Егерь возразил: — Так-то оно так, но одним я вам ходить здесь, парни, не позволю. Лучше с вами буду. У меня вот и ружье не фотографирует, а стреляет. Вдруг повезет… Признаться, сам в догадках теряюсь: что же это за чертова тварь такая?
Вот и появился у братьев надежный союзник — знаток здешних мест, к тому же наделенный властью. Да и дом его, стоящий у истока ручья, оказался гостеприимным.
Летняя охота на собаку ничего не дала. Осенью, когда зарядили холодные дожди, егерь предложил: — Берите отпуска. Самый сезон для появления этой твари.
— Почему? — осведомились братья.
— У нее, видать, заведено являться в аккурат к первоснежью, — пояснил Васильчиков, — и обязательно у могилок.
— Каких могилок? — В пещерах раскольники еще при царе жили. Как кто из них скончается, так в пещерах его и схоронят. А пещеры те обрушились давно. Я это место знаю. Там собаку три раза видел. Трижды стрелял. Клочья летели. Она в туман обращалась, потом невредимая подбегала ко мне опять. Уж поверьте, страху натерпелся. Я ей как бы объявил войну…
— Войну проигрывает тот, кто ее начинает, — заметил Григорий.
— Ну а вдруг встретим, вдруг прикончим ее, — воодушевился егерь.
На следующий день, когда дождь сменился снегом и все вокруг побелело. Васильчиков и братья были на месте.
— Здесь вот и есть эти могилки, — сказал егерь, кивнув в сторону чахлого березняка, и осекся, заметив поблизости какого-то человека.
Еще минута и человек приблизился вплотную. Был он одет в старинного покроя черное пальто, на голове нелепо топорщилась соломенная шляпа. В одной руке — раскрытый, опущенный к земле большущий зонт, другой за ошейник он держал черного пса размеров невероятных, с глазищами, импульсивно меняющими цвет с красного на зеленый.
Григорий застыл на месте, не в силax двинуться. Алексей пронзительно закричал: — У этого человека нет лица, совсем нет!
Григорий словно пробудился ото сна, словно прозрел и отчетливо увидел еще одну несуразность — сиреневый овал, что будто прорисовывался на месте лица, плавно перетекал в то, что казалось одеждой, руками, ногами.
— Это совсем не человек, кукла это, — подал голос Васильчиков, — и она прилеплена к собаке!
То, что егерь назвал куклой, резко дернулось, несколько раз перевалилось с боку на бок и, оставляя на снегу зигзагообразный след, набирая скорость, влекомое неведомо кем, устремилось к березняку, где и скрылось. Собака, явно готовясь к нападению, издавала звуки, похожие на дребезжание листа железа. И она прыгнула на Васильчикова, успевшего выстрелить дуплетом.
Тварь не обратилась в туман, а рухнула замертво, навалившись всей своей колоссальной тяжестью на упавшего егеря. Братья было кинулись вызволять его. Но Васильчиков уже стоял на ногах, уставившись на распростертую черную тушу, как заведенный повторял: — Что же это, что же это?
Григорий, едва склонившись над поверженным псом, сразу выпрямился.
— Машина это, вот что…
Окончательно придя в себя трое принялись изучать трофей. Изумляться было чему. Шкура собаки отдаленно напоминала резину, проклеенную жестким ворсом. Под ней — каркас: то ли металл, то ли керамика. И масса прозрачных стеклоподобных жгутов, смыкающихся на смолисто-черной пирамидке…
— Это же рукотворное, кто же такое сотворил? — недоумевал Григорий. У егеря сомнений не было.
— Сотворил тот, кому это выгодно. Наша задача — разделать тушу и хоть что-нибудь передать умным людям. Чтоб разбирались…
Однако сказанное не всегда равносильно сделанному. Останки собаки начали, громко пощелкивая, стремительно обращаться в шлакообразную массу. Минута-две, и все было кончено.
Как-то в полдень, продираясь сквозь густые заросли, которым, казалось конца не будет, братья встретили коренастого, средних лет человека.
— Васильчиков, — представился он. — Что ищем?
Лукавить не стали, выложили все как на духу, ожидая, что страж природы поднимет их на смех. Васильчиков же, оставаясь невозмутимым, назидательно изрек: — Бросьте вы эту затею, парни. Лиха лучше не будить…
— Значит, черная собака не выдумка? — спросил Григорий.
— Не выдумка. Моего пса эта тварь сожрала. Собака собаку не жрет, ясно. А эта даже костей не оставила. Стало быть, она вовсе не собака, а что-то совсем другое, — заключил егерь.
Глянул на фоторужье, на щуплого Григория.
— Неужто и впрямь не боитесь?
На сей раз ответил Алексей.
— Жизнь имеет смысл только тогда, когда ты ничего не боишься…
Егерь возразил: — Так-то оно так, но одним я вам ходить здесь, парни, не позволю. Лучше с вами буду. У меня вот и ружье не фотографирует, а стреляет. Вдруг повезет… Признаться, сам в догадках теряюсь: что же это за чертова тварь такая?
Вот и появился у братьев надежный союзник — знаток здешних мест, к тому же наделенный властью. Да и дом его, стоящий у истока ручья, оказался гостеприимным.
Летняя охота на собаку ничего не дала. Осенью, когда зарядили холодные дожди, егерь предложил: — Берите отпуска. Самый сезон для появления этой твари.
— Почему? — осведомились братья.
— У нее, видать, заведено являться в аккурат к первоснежью, — пояснил Васильчиков, — и обязательно у могилок.
— Каких могилок? — В пещерах раскольники еще при царе жили. Как кто из них скончается, так в пещерах его и схоронят. А пещеры те обрушились давно. Я это место знаю. Там собаку три раза видел. Трижды стрелял. Клочья летели. Она в туман обращалась, потом невредимая подбегала ко мне опять. Уж поверьте, страху натерпелся. Я ей как бы объявил войну…
— Войну проигрывает тот, кто ее начинает, — заметил Григорий.
— Ну а вдруг встретим, вдруг прикончим ее, — воодушевился егерь.
На следующий день, когда дождь сменился снегом и все вокруг побелело. Васильчиков и братья были на месте.
— Здесь вот и есть эти могилки, — сказал егерь, кивнув в сторону чахлого березняка, и осекся, заметив поблизости какого-то человека.
Еще минута и человек приблизился вплотную. Был он одет в старинного покроя черное пальто, на голове нелепо топорщилась соломенная шляпа. В одной руке — раскрытый, опущенный к земле большущий зонт, другой за ошейник он держал черного пса размеров невероятных, с глазищами, импульсивно меняющими цвет с красного на зеленый.
Григорий застыл на месте, не в силax двинуться. Алексей пронзительно закричал: — У этого человека нет лица, совсем нет!
Григорий словно пробудился ото сна, словно прозрел и отчетливо увидел еще одну несуразность — сиреневый овал, что будто прорисовывался на месте лица, плавно перетекал в то, что казалось одеждой, руками, ногами.
— Это совсем не человек, кукла это, — подал голос Васильчиков, — и она прилеплена к собаке!
То, что егерь назвал куклой, резко дернулось, несколько раз перевалилось с боку на бок и, оставляя на снегу зигзагообразный след, набирая скорость, влекомое неведомо кем, устремилось к березняку, где и скрылось. Собака, явно готовясь к нападению, издавала звуки, похожие на дребезжание листа железа. И она прыгнула на Васильчикова, успевшего выстрелить дуплетом.
Тварь не обратилась в туман, а рухнула замертво, навалившись всей своей колоссальной тяжестью на упавшего егеря. Братья было кинулись вызволять его. Но Васильчиков уже стоял на ногах, уставившись на распростертую черную тушу, как заведенный повторял: — Что же это, что же это?
Григорий, едва склонившись над поверженным псом, сразу выпрямился.
— Машина это, вот что…
Окончательно придя в себя трое принялись изучать трофей. Изумляться было чему. Шкура собаки отдаленно напоминала резину, проклеенную жестким ворсом. Под ней — каркас: то ли металл, то ли керамика. И масса прозрачных стеклоподобных жгутов, смыкающихся на смолисто-черной пирамидке…
— Это же рукотворное, кто же такое сотворил? — недоумевал Григорий. У егеря сомнений не было.
— Сотворил тот, кому это выгодно. Наша задача — разделать тушу и хоть что-нибудь передать умным людям. Чтоб разбирались…
Однако сказанное не всегда равносильно сделанному. Останки собаки начали, громко пощелкивая, стремительно обращаться в шлакообразную массу. Минута-две, и все было кончено.
Страница 1 из 2
