Наши соотечественники многократно доказывали: при очень большом желании летать можно заставить абсолютно все! В «Военной энциклопедии» представлен летающий танк с самыми настоящими крыльями и даже с хвостовым оперением! А разве не в споре В. Глушко с С. Королевым — если верить байкам в космических курилках — родилось утверждение о том, что в космос можно запустить даже телеграфный столб, если к нему снизу прикрепить ЖРД, сработанный гениями из химкинского ОКБ-456?!…
Добавить в моё избранное
5 мин, 39 сек 16630
Да что там столбы! Само слово «инопланетяне» ассоциируется не с самими загадочными существами, а именно с их«летательными аппаратами» напоминающими внешним видом обычный волчок! Но представление о потустороннем происхождении этого самого волчка ошибочно. Ибо, по нашим достоверным сведениям, его идея зародилась не на Марсе, а в подмосковных Подлипках, в светлой голове талантливого изобретателя Льва Щукина. Впрочем, обо всем по порядку…
Где-то в середине 80-х годов в совершенно секретном ОКБ-1 С. Королева однажды появился сравнительно молодой человек, который сразу же обратил на себя внимание коллег и, главное, руководства явно избыточным числом выдаваемых всем желающим идей и технических решений. Это и был Лева Щукин. Молодых соратников Королева такой избыток интеллекта Щукина приводил в неописуемых восторг, а матерые ракетчики «первой волны» брюзжали: — Авантюрист! Пахать, как мы пахали, он, видите ли, не желает! А трепаться по любому поводу — это и дурак может! Вы что, не видите, что он несет несусветную околесицу?
А Лев Николаевич тем временем публично все чаще сетовал: — Как надоело все это «тупое железо» — если бы вы знали! Вчера длина ракеты была 13 метров, сегодня тянет на 130 метров. А через 10 лет дойдет и до 1300! И это называется творчеством, прогрессом! Так же можно одуреть с тоски…
И вот однажды, предварительно уйдя из ОКБ-1 в «свободное плавание» в начале 90-х годов он круто меняет свою судьбу.
Арендовав по соседству с фирмой Королева, на Пионерской улице, несколько помещений, зарегистрировал новое отечественное научно-техническое учреждение под названием: «Авиационный концерн» ЭКИП
Земля, и в особенности, слухами полнится. И как только СМИ затрубили о невиданных летательных аппаратах, к генеральному конструктору Льву Щукину начали слетаться неприкаянные изобретатели и непризнанные гении. А следом за умельцами концерн стали все чаще посещать с предложениями о творческом содружестве и представители ведущих организаций того же Авиапрома, с ракетчиками впридачу.
У Льва Николаевича для каждого из них находилось приветливое слово, а, главное, — точки соприкосновения по тематике, а то и целые темы для совместной разработки. Восседая на расшатанном стуле в комнатушке с одним окном и трещинами в потолке, Щукин терпеливо снова и снова объяснял визитерам, что такое его аппараты и «с чем их едят»
— Да поймите же вы, наконец, — втолковывал Щукин, — сегодня лесные пожары нам тушить нечем, доставлять спасателей и оборудование в районы бедствий и чрезвычайных ситуаций — тоже; как и спасать терпящих бедствие на воде, в морях и океанах… Да мало ли что еще!
Щукин поворачивается к стене, на которой висят плакаты: — Взлет и посадку наши аппараты выполняют с любой поляны и, тем более, с шоссе, а также — с одинаковым успехом — с воды. Никаких аэропортов для операций с этими аппаратами нам не требуется, так как они способны летать в режимах как самолетных, так и экранопланных! Даже при отказе всех тяговых двигателей они способны совершать вынужденную посадку безаварийно и, главное, без человеческих жертв.
В ответ на недоверчивые ухмылки, Щукин не на шутку сердился: — Смотрите, форма нашего аппарата — не что иное, как толстое крыло, снабженное системой воздушной подушки, снимающей воздействие на его корпус больших сконцентрированных нагрузок — прежде всего от его посадочных устройств. Вся «изюминка» в том, что его крыло объединяет функции как самого крыла, так и фюзеляжа.
— А где же вы возьмете для него энергетику? — Как это «где»? Она же имеется сегодня в авиации в готовом виде! Это — экономичные двухконтурные двигатели, работающие в связке с двухвальными двухрежимными движками!
Визитеры все прекрасно понимали и спешили раскланяться и доложить своему начальству о том, что прозевать такую жилу, набитую под завязку будущими дивидендами, было бы непростительной глупостью. И вокруг концерна «ЭКИП» вскоре уже сформировался монолитный и нерушимый блок гигантов ракетно-космического и авиационного профилей:«РКК» Энергия«Машзавод» Скорость«НПО» Сатурн«им. А. Люльки, мозг отечественной авиационной науки ЦАГИ им. Жуковского, не говоря уже о ЦИАМе и многих других фирмах и конторах помельче.»
Подписывая «генеральные соглашения» единоверцы из«оборонки» тем не менее, на всякий случай, произносили вслух: — Неужели все так просто? Почему же до вас никто до этого не додумался?
И в тот момент лицо Щукина преображалось, обнаруживая в нем не простачка, а мудрого политика и стратега: — Конечно, просто, но без наших «ноу-хау» в таком новом деле обойтись невозможно! Мы как раз сейчас все наши уникальные идеи и технические решения патентуем…
Стратегическим же партнером Щукина является Саратовский авиазавод, в жесткой связке с которым Лев Николаевич к концу 1992 года доводит дело и до изготовления летающей модели своего аппарата, который привозит в Париж, на очередной Международный авиакосмический салон 1993 года и изумляет миллионы французов и сотни тысяч туристов со всего света незабываемым зрелищем полета и маневров своего творения в парижском небе.
Где-то в середине 80-х годов в совершенно секретном ОКБ-1 С. Королева однажды появился сравнительно молодой человек, который сразу же обратил на себя внимание коллег и, главное, руководства явно избыточным числом выдаваемых всем желающим идей и технических решений. Это и был Лева Щукин. Молодых соратников Королева такой избыток интеллекта Щукина приводил в неописуемых восторг, а матерые ракетчики «первой волны» брюзжали: — Авантюрист! Пахать, как мы пахали, он, видите ли, не желает! А трепаться по любому поводу — это и дурак может! Вы что, не видите, что он несет несусветную околесицу?
А Лев Николаевич тем временем публично все чаще сетовал: — Как надоело все это «тупое железо» — если бы вы знали! Вчера длина ракеты была 13 метров, сегодня тянет на 130 метров. А через 10 лет дойдет и до 1300! И это называется творчеством, прогрессом! Так же можно одуреть с тоски…
И вот однажды, предварительно уйдя из ОКБ-1 в «свободное плавание» в начале 90-х годов он круто меняет свою судьбу.
Арендовав по соседству с фирмой Королева, на Пионерской улице, несколько помещений, зарегистрировал новое отечественное научно-техническое учреждение под названием: «Авиационный концерн» ЭКИП
Земля, и в особенности, слухами полнится. И как только СМИ затрубили о невиданных летательных аппаратах, к генеральному конструктору Льву Щукину начали слетаться неприкаянные изобретатели и непризнанные гении. А следом за умельцами концерн стали все чаще посещать с предложениями о творческом содружестве и представители ведущих организаций того же Авиапрома, с ракетчиками впридачу.
У Льва Николаевича для каждого из них находилось приветливое слово, а, главное, — точки соприкосновения по тематике, а то и целые темы для совместной разработки. Восседая на расшатанном стуле в комнатушке с одним окном и трещинами в потолке, Щукин терпеливо снова и снова объяснял визитерам, что такое его аппараты и «с чем их едят»
— Да поймите же вы, наконец, — втолковывал Щукин, — сегодня лесные пожары нам тушить нечем, доставлять спасателей и оборудование в районы бедствий и чрезвычайных ситуаций — тоже; как и спасать терпящих бедствие на воде, в морях и океанах… Да мало ли что еще!
Щукин поворачивается к стене, на которой висят плакаты: — Взлет и посадку наши аппараты выполняют с любой поляны и, тем более, с шоссе, а также — с одинаковым успехом — с воды. Никаких аэропортов для операций с этими аппаратами нам не требуется, так как они способны летать в режимах как самолетных, так и экранопланных! Даже при отказе всех тяговых двигателей они способны совершать вынужденную посадку безаварийно и, главное, без человеческих жертв.
В ответ на недоверчивые ухмылки, Щукин не на шутку сердился: — Смотрите, форма нашего аппарата — не что иное, как толстое крыло, снабженное системой воздушной подушки, снимающей воздействие на его корпус больших сконцентрированных нагрузок — прежде всего от его посадочных устройств. Вся «изюминка» в том, что его крыло объединяет функции как самого крыла, так и фюзеляжа.
— А где же вы возьмете для него энергетику? — Как это «где»? Она же имеется сегодня в авиации в готовом виде! Это — экономичные двухконтурные двигатели, работающие в связке с двухвальными двухрежимными движками!
Визитеры все прекрасно понимали и спешили раскланяться и доложить своему начальству о том, что прозевать такую жилу, набитую под завязку будущими дивидендами, было бы непростительной глупостью. И вокруг концерна «ЭКИП» вскоре уже сформировался монолитный и нерушимый блок гигантов ракетно-космического и авиационного профилей:«РКК» Энергия«Машзавод» Скорость«НПО» Сатурн«им. А. Люльки, мозг отечественной авиационной науки ЦАГИ им. Жуковского, не говоря уже о ЦИАМе и многих других фирмах и конторах помельче.»
Подписывая «генеральные соглашения» единоверцы из«оборонки» тем не менее, на всякий случай, произносили вслух: — Неужели все так просто? Почему же до вас никто до этого не додумался?
И в тот момент лицо Щукина преображалось, обнаруживая в нем не простачка, а мудрого политика и стратега: — Конечно, просто, но без наших «ноу-хау» в таком новом деле обойтись невозможно! Мы как раз сейчас все наши уникальные идеи и технические решения патентуем…
Стратегическим же партнером Щукина является Саратовский авиазавод, в жесткой связке с которым Лев Николаевич к концу 1992 года доводит дело и до изготовления летающей модели своего аппарата, который привозит в Париж, на очередной Международный авиакосмический салон 1993 года и изумляет миллионы французов и сотни тысяч туристов со всего света незабываемым зрелищем полета и маневров своего творения в парижском небе.
Страница 1 из 2
