В уфологической литературе можно встретить следующее определение: «Аномальные зоны — это такие места на Земле, где происходят различные явления, необъяснимые современной наукой». Современная наука просто не занимается их изучением, полагая, что в большинстве своем они являются выдумкой журналистов или первоапрельскими шутками читателей. И все же ситуация с этими зонами далеко не так проста.
Добавить в моё избранное
4 мин, 52 сек 13659
Однажды летом мой коллега по работе кандидат ф. -м. наук Никита Дубрович со своей приятельницей Мариной отправился на катере на Ладогу, прихватив меня в качестве механика. Сам Никита, будучи теоретиком, технику не любил, и она отвечала ему взаимностью. Не помню случая, чтобы во время наших совместных плаваний не отказывал мотор, а однажды он даже ухитрился потерять плохо закрепленный винт. Вот и на этот раз вдали от берега движок стал чихать и сбавил обороты, заставив нас свернуть к безымянному островку, которых так много на севере Ладоги.
При иной ситуации мы прошли бы мимо, даже не удостоив его взглядом: почти голый камень, лишь в северной оконечности у самой воды рос чахлый кустарник и несколько таких же чахлых елей. Был август, вечером уже ощутимо темнело, и мы решили устроиться на ночлег, чтобы засветло заняться ремонтом.
Марину изрядно укачало, и они с Никитой решили расположиться в палатке на берегу. Разожгли костер, и пока женщина пыталась приготовить ужин, мужчины отправились на заготовку дров. Пройдя метров 50-70 по берегу, я обнаружил чью-то недавнюю стоянку: потухший костер, рядом — заготовленные сучья и кусок полиэтилена, на котором лежали полуразвалившиеся рыбьи тушки. Тут же валялся разделочный нож и даже выточенные из алюминия каким-то умельцем стопки. На самом берегу, прижатый камнем, лежал рыболовный сачок, в котором охлаждались две «Столичные» Только вот сами рыбаки нигде не просматривались и, судя по этим находкам, в панике покинули место стоянки, не успев забрать свое имущество. Прямо-таки«Мария-Целеста» с которой бесследно исчез экипаж, оставив в полной сохранности бочки со спиртом!
Забрав бесхозные дровишки и оставив все как есть, я вернулся к костру и, отозвав Никиту (не хотелось пугать Марину!), рассказал о своей странной находке. Но Никита не проникся, объяснив ее просто: рыбачки удирали от инспектора рыбнадзора. Как-то это не по-русски: черт с ней, с рыбой, но вот за водкой должны были вернуться!
После ужина мы с Никитой слегка приложились к собственным спиртным запасам, после чего установили палатку и включили приемник. Но техника отказалась работать — на всех диапазонах был сплошной треск и завывание. Пока возились с приемником, у Марины разболелась голова, у Никиты тоже. Я им посочувствовал, поскольку никогда не испытывал головных болей, и еще раз сбегал на катер за аптечкой. Бросил им на берег и стал тоже устраиваться на ночлег. Было начало одиннадцатого и уже совсем темно. Но заснуть не удалось: в каюте отчетливо раздался стук колес поезда, сопровождающийся характерным шипящим звуком, который издает тянущий состав паровоз. Именно паровоз, я еще успел их застать и даже на них поездить. Озадаченный, я выбрался на палубу, но снаружи звук был значительно тише, хотя столь же явственным.
Никита все еще сидел у костра, и я его окликнул: — Ты слышишь поезд, разве здесь поблизости есть дорога? — На карте нет, но тут раньше была запретная зона, у вояк есть собственные ветки, по которым таскали дальнобойные пушки на платформах.
— Паровозом? — усомнился я, но другого объяснения тогда не было, я принял его к сведению и вернулся в каюту. Но где-то в начале первого меня разбудил Никита. На этот раз было что-то поинтереснее: на севере, над невидимым в темноте берегом, прямо в зенит уходил яркий световой столб, увенчанный огненным шаром, в поперечнике раза в три большим Луны. По мере подъема он еще рос прямо на глазах. Затем шар остановился, от него отделился шар меньшего размера, а большой шар стал быстро тухнуть и расплываться в стороны. Сначала он превратился в несимметричную чечевицу, а затем в обычное, слабо светящееся облако. И все это в полнейшей тишине.
Я взял бинокль, но и в 20-кратную оптику явление яснее не стало, разве что ярче. Постепенно меньший шар стал уклоняться к востоку, а через несколько минут внезапно погас.
Случайно взглянув в противоположную сторону, я замер: над вершиной нашего холмика разгоралось синее пульсирующее свечение. Я снова поднес к глазам бинокль: над холмом в воздухе плясали какие-то извивающиеся как змеи светящиеся ленты. В первый момент я подумал, что свечение где-то далеко на берегу, но тут же вспомнил, что к югу от нас лишь безбрежная Ладога. Пришлось опять разуваться и лезть в холодную воду. Бивак на берегу окружал кустарник, и Никита ничего не видел, так что сопровождать меня не пожелал. Как только моя голова поднялась над вершиной холма, дальше идти не захотелось — на ней плясали настоящие сине-голубые призраки.
Многие видели нынче в продаже забугорный сувенир: в большом стеклянном шаре на подставке хаотически мечутся крошечные молнии. Здесь было нечто похожее — синие змейки хаотически перемещались по центру полянки. Высота некоторых из них достигала 2-2,5 метра и все время менялась. Иногда они как бы притухали, опускаясь почти до самой земли, затем снова взмывали вверх.
Я позвал Никиту.
При иной ситуации мы прошли бы мимо, даже не удостоив его взглядом: почти голый камень, лишь в северной оконечности у самой воды рос чахлый кустарник и несколько таких же чахлых елей. Был август, вечером уже ощутимо темнело, и мы решили устроиться на ночлег, чтобы засветло заняться ремонтом.
Марину изрядно укачало, и они с Никитой решили расположиться в палатке на берегу. Разожгли костер, и пока женщина пыталась приготовить ужин, мужчины отправились на заготовку дров. Пройдя метров 50-70 по берегу, я обнаружил чью-то недавнюю стоянку: потухший костер, рядом — заготовленные сучья и кусок полиэтилена, на котором лежали полуразвалившиеся рыбьи тушки. Тут же валялся разделочный нож и даже выточенные из алюминия каким-то умельцем стопки. На самом берегу, прижатый камнем, лежал рыболовный сачок, в котором охлаждались две «Столичные» Только вот сами рыбаки нигде не просматривались и, судя по этим находкам, в панике покинули место стоянки, не успев забрать свое имущество. Прямо-таки«Мария-Целеста» с которой бесследно исчез экипаж, оставив в полной сохранности бочки со спиртом!
Забрав бесхозные дровишки и оставив все как есть, я вернулся к костру и, отозвав Никиту (не хотелось пугать Марину!), рассказал о своей странной находке. Но Никита не проникся, объяснив ее просто: рыбачки удирали от инспектора рыбнадзора. Как-то это не по-русски: черт с ней, с рыбой, но вот за водкой должны были вернуться!
После ужина мы с Никитой слегка приложились к собственным спиртным запасам, после чего установили палатку и включили приемник. Но техника отказалась работать — на всех диапазонах был сплошной треск и завывание. Пока возились с приемником, у Марины разболелась голова, у Никиты тоже. Я им посочувствовал, поскольку никогда не испытывал головных болей, и еще раз сбегал на катер за аптечкой. Бросил им на берег и стал тоже устраиваться на ночлег. Было начало одиннадцатого и уже совсем темно. Но заснуть не удалось: в каюте отчетливо раздался стук колес поезда, сопровождающийся характерным шипящим звуком, который издает тянущий состав паровоз. Именно паровоз, я еще успел их застать и даже на них поездить. Озадаченный, я выбрался на палубу, но снаружи звук был значительно тише, хотя столь же явственным.
Никита все еще сидел у костра, и я его окликнул: — Ты слышишь поезд, разве здесь поблизости есть дорога? — На карте нет, но тут раньше была запретная зона, у вояк есть собственные ветки, по которым таскали дальнобойные пушки на платформах.
— Паровозом? — усомнился я, но другого объяснения тогда не было, я принял его к сведению и вернулся в каюту. Но где-то в начале первого меня разбудил Никита. На этот раз было что-то поинтереснее: на севере, над невидимым в темноте берегом, прямо в зенит уходил яркий световой столб, увенчанный огненным шаром, в поперечнике раза в три большим Луны. По мере подъема он еще рос прямо на глазах. Затем шар остановился, от него отделился шар меньшего размера, а большой шар стал быстро тухнуть и расплываться в стороны. Сначала он превратился в несимметричную чечевицу, а затем в обычное, слабо светящееся облако. И все это в полнейшей тишине.
Я взял бинокль, но и в 20-кратную оптику явление яснее не стало, разве что ярче. Постепенно меньший шар стал уклоняться к востоку, а через несколько минут внезапно погас.
Случайно взглянув в противоположную сторону, я замер: над вершиной нашего холмика разгоралось синее пульсирующее свечение. Я снова поднес к глазам бинокль: над холмом в воздухе плясали какие-то извивающиеся как змеи светящиеся ленты. В первый момент я подумал, что свечение где-то далеко на берегу, но тут же вспомнил, что к югу от нас лишь безбрежная Ладога. Пришлось опять разуваться и лезть в холодную воду. Бивак на берегу окружал кустарник, и Никита ничего не видел, так что сопровождать меня не пожелал. Как только моя голова поднялась над вершиной холма, дальше идти не захотелось — на ней плясали настоящие сине-голубые призраки.
Многие видели нынче в продаже забугорный сувенир: в большом стеклянном шаре на подставке хаотически мечутся крошечные молнии. Здесь было нечто похожее — синие змейки хаотически перемещались по центру полянки. Высота некоторых из них достигала 2-2,5 метра и все время менялась. Иногда они как бы притухали, опускаясь почти до самой земли, затем снова взмывали вверх.
Я позвал Никиту.
Страница 1 из 2
