— Ну как, еще дышишь? — зловеще прошипел во тьме экзекутор.
Добавить в моё избранное
7 мин, 53 сек 701
Пустующую со времен комсомольско-пионерской кончины нишу заполняют с энтузиазмом: в иные дни под землей собирается до нескольких сотен «ползунов»
Как и в любой другой уважающей себя пещере, здесь бродит Белый Спелеолог, бывший когда-то живым и материальным, но превратившийся в привидение под грудой рухнувших плит. Как и положено подземелью, тут возлежит на почетном месте человеческий костяк: недоукомплектованные черепом останки периодически украшаются принесенными сверху дарами — старым противогазом, видавшей виды каской, свежими и сушеными цветочками, голографическими наклейками, свечками и прочими атрибутами, могущими пригодиться ему в загробной жизни. Естественно, пожелтевший от времени и длительного поклонения скелет Аристарх периодически выходит на прогулку, о чем вам тоже непременно поведают доверительным шепотом завсегдатаи Сьянских пещер…
Но системная мифология, как выясняется, волнует лишь часть из них. Многие отправляются под землю исключительно ради острых ощущений, спелеологических тренировок и проведения научных экспериментов.
На исходе пятых суток проверке на прочность подверглось чувство самосохранения.
Для начала в подземелье похолодало, чего не могло быть по определению (система глубокого залегания обеспечивает спелеологам круглогодичные + 8 градусов!). Потом приодевшихся было экспериментаторов бросило в жар. Потом каждый из нас вспомнил о собственном сердце: слишком уж рьяно просилось оно наружу. Потом — о легких: дышать становилось все труднее и труднее…
«Кислородная недостаточность, — осенила наконец догадка самых бывалых. — Следующие стадии — неадекватная реакция, глюки и отключка» Как выяснилось, срок годности тесных тупиковых штреков, выбранных нами для пущей изоляции, был рассчитан лишь на пять суток. Воздух в условиях зачаточной вентиляции предпочитал стоять, как лом в бетоне — насмерть. Наши«WС-вылазки» да сновавшие туда-сюда крысы будоражили его не сильно, а посему в спешном порядке был созван ученый совет, решивший, несмотря на дружную гипоксию, добить эксперимент до конца. Благо, что до нашего конца оставалось времени больше, а данные набирались и впрямь любопытные.
Вывод первый, парадоксальный. Времявосприятие несобранных, разболтанных людей оказалось гораздо более стабильным, чем у педантов. Поразительно, но факт: в условиях экстремальной ситуации, требующей быстрых действий, они чувствовали себя гораздо органичнее, чем собранные, уверенные в себе прагматики. Скорее всего причиной тому — их перманентное пребывание в условиях «растянутого времени» когда этого самого времени постоянно не хватает. Педанты в таком режиме ощущали себя явно не в своей тарелке.
Вывод второй, «пружинный» В ситуации экстремала у большинства внутреннее время как бы растягивается: реальные минуты кажутся часами, а часы — сутками. Как только все страхи оказываются позади, в силу каких-то темпоральных законов сохранения, внутреннее время сильно«сжимается» после чего постепенно приходит в норму.
В интересных отношениях с собственным времявосприятием оказались левши. Сняв с руки часы, они полностью теряли связь с реальностью и ориентировались в течение суток, как слепые котята в поэзии танки. Возможно, такая неразбериха объясняется постоянным диалогом, который ведут между собой их левое и правое полушария — наличие такого диалога не так давно обнаружили медики.
Как и в любой другой уважающей себя пещере, здесь бродит Белый Спелеолог, бывший когда-то живым и материальным, но превратившийся в привидение под грудой рухнувших плит. Как и положено подземелью, тут возлежит на почетном месте человеческий костяк: недоукомплектованные черепом останки периодически украшаются принесенными сверху дарами — старым противогазом, видавшей виды каской, свежими и сушеными цветочками, голографическими наклейками, свечками и прочими атрибутами, могущими пригодиться ему в загробной жизни. Естественно, пожелтевший от времени и длительного поклонения скелет Аристарх периодически выходит на прогулку, о чем вам тоже непременно поведают доверительным шепотом завсегдатаи Сьянских пещер…
Но системная мифология, как выясняется, волнует лишь часть из них. Многие отправляются под землю исключительно ради острых ощущений, спелеологических тренировок и проведения научных экспериментов.
Вот они — условия, вот она — среда.
Кромешная тьма, по Далю — «место душ внешних или грешных» Что, если вдуматься, одно и то же, ибо только за грехи во«внешнем мире» можно обречь несчастную душу на пребывание в условиях полнейшего, идеального, чернильного на все сто процентов черноты мрака. Глаз, привыкший цепляться взглядом за малейшую малость, не сдается и в глухой мгле: свыкшись с мыслью о непроглядности, он в конце концов начинает выдавать невидимое за действительное. Уже к исходу первых суток все участники эксперимента начали различать слабые, еле уловимые силуэты предметов. До иголки в стоге сена было, конечно, далеко, но вот понять, что в руках у товарища книжка, а не свитер или шапка, в принципе, было можно. Узнавание это было не столько визуального, сколько психологического свойства — чем-то вроде шестого чувства, подававшего сигналы в мозг. Мозг, обработав полученное, приказывал глазам прозреть, и те, на удивление, действительно«прозревали»На исходе пятых суток проверке на прочность подверглось чувство самосохранения.
Для начала в подземелье похолодало, чего не могло быть по определению (система глубокого залегания обеспечивает спелеологам круглогодичные + 8 градусов!). Потом приодевшихся было экспериментаторов бросило в жар. Потом каждый из нас вспомнил о собственном сердце: слишком уж рьяно просилось оно наружу. Потом — о легких: дышать становилось все труднее и труднее…
«Кислородная недостаточность, — осенила наконец догадка самых бывалых. — Следующие стадии — неадекватная реакция, глюки и отключка» Как выяснилось, срок годности тесных тупиковых штреков, выбранных нами для пущей изоляции, был рассчитан лишь на пять суток. Воздух в условиях зачаточной вентиляции предпочитал стоять, как лом в бетоне — насмерть. Наши«WС-вылазки» да сновавшие туда-сюда крысы будоражили его не сильно, а посему в спешном порядке был созван ученый совет, решивший, несмотря на дружную гипоксию, добить эксперимент до конца. Благо, что до нашего конца оставалось времени больше, а данные набирались и впрямь любопытные.
Все мы чуть-чуть марсиане
Данные, впрочем, набрались не только в нынешнем подземном сидении. За пару лет ОНИЦ провел восемь серий различных экспериментов с привлечением от шести до 54 человек — большинство добровольцев отправились на научный подвиг, внимая интернетовским и газетным призывам. Помимо удовлетворения фундаментального любопытства, испытатели и испытуемые преследовали и сугубо утилитарные цели — например, облегчить участь бедолаг, оказавшихся в экстремальных ситуациях… В итоге нарисовались выводы, которые теперь может мотать на ус любой потенциальный Паганель или Сусанин.Вывод первый, парадоксальный. Времявосприятие несобранных, разболтанных людей оказалось гораздо более стабильным, чем у педантов. Поразительно, но факт: в условиях экстремальной ситуации, требующей быстрых действий, они чувствовали себя гораздо органичнее, чем собранные, уверенные в себе прагматики. Скорее всего причиной тому — их перманентное пребывание в условиях «растянутого времени» когда этого самого времени постоянно не хватает. Педанты в таком режиме ощущали себя явно не в своей тарелке.
Вывод второй, «пружинный» В ситуации экстремала у большинства внутреннее время как бы растягивается: реальные минуты кажутся часами, а часы — сутками. Как только все страхи оказываются позади, в силу каких-то темпоральных законов сохранения, внутреннее время сильно«сжимается» после чего постепенно приходит в норму.
В интересных отношениях с собственным времявосприятием оказались левши. Сняв с руки часы, они полностью теряли связь с реальностью и ориентировались в течение суток, как слепые котята в поэзии танки. Возможно, такая неразбериха объясняется постоянным диалогом, который ведут между собой их левое и правое полушария — наличие такого диалога не так давно обнаружили медики.
Страница 2 из 3
