Всю ночь я корпел над очередной никому не нужной статьёй для местной жёлтой газетёнки, прихлёбывая крепкий чёрный кофе и наполняя пепельницу окурками, надеясь успеть закончить работу до шести утра — своеобразной Мекки для журналистов-неудачников. Именно в шесть окошко чёрного входа редакции открывалось и туда потоком сливались все печатные нечистоты нашего города — от криминальных разборок до копошения в грязном белье знаменитостей полусвета…
Добавить в моё избранное
8 мин, 0 сек 8052
Что-то в его облике показалось мне знакомым, он как зеркало отражал моё прошлое, настоящее и будущее, более того, во всё более непереносимом оскале я видел свою смерть.» Послушай, милый, ты точно ли знаешь, что делаешь здесь в это время?«— спросил буфетчик приторным голосом, а затем с некоторой ленцой отвернулся от меня и уставился в окно, от чего безумная иллюзия сразу пропала.» Самди? Самаэль? Откуда у меня в голове появились эти мысли? Уверен, что до этого момента и слов-то таких не слышал, хотя они больше похожи на чьи-то странные имена, надо бы потом проверить«.Вслух же произнёс другое:» Следящий, я жду свой Туркестанский экспресс, и что-то мне подсказывает, что я на верном пути«. Буфетчик неопределённо хмыкнул, взял деньги и протянул мне бутылку вина и сигареты, а затем махнул рукой в направлении выхода и окончательно отвернулся к окну.» Туркестанский экспресс подходит ко второй платформе, нумерация вагонов с головы состава, — металлический демон, заключённый в громкоговорителе, надрывался и хрипел, зазывая остатки пассажиров.
— Опоздавшие должны проследовать на станцию Мёртвых сердец до следующего рейса, ровно через сто лет в это же время«.» Сто лет? Что за чертовщина?, — подумал я, ища 9 вагон поезда.
— Видать, балуется кто-то, скорее всего не объяснили своему ребёнку, что за такое можно вылететь с работы«.»
Проводник оказался статным мужчиной в зелёной форме, стандартной для железнодорожников, однако что-то в нём говорило о военном прошлом, как-то уж слишком ладно сидела форма и гордым был изумрудно-зелёный взгляд, которым тот оглядывал пассажиров, тянущих к нему удостоверения и билеты. Да, это был Он. Его лик я видел всего пару раз на бабушкиных иконах, но именно сегодня рисунок обрёл форму и содержание в моём изрядно размытом алкоголем, бессонницей и долгим голоданием сознании.«Эй, парень, на мне всего лишь зелёная форма, а сам я вроде как не напоминаю Сару Джессику Паркер, чтобы на меня так пялиться», — иронично заметил проводник рокочущим басом. Заплетаясь в негнущихся ногах и расталкивая будущих попутчиков, я сунул ему свой билет, с благоговением произнеся: «Господин мой, я здесь, я не боюсь умереть», затем подался вперёд, чуть не сбив проводника с ног, но крепкой рукою был отправлен прямо на полку старого вагона, которые я вид… ел… в фильм… Я не знаю, какой сейчас день и час. Всё путешествие свелось лишь в безостановочное гудение рельс, громыхание стаканов и бубнеж немногочисленных попутчиков. Вот и сейчас один из соседей восторженно гундосил: «В течение многих веков мастера кунг-фу кропотливо выясняли, как именно можно лучше всего использовать те или иные методы нападения и защиты в различных конкретных ситуациях. Например, они открыли для себя, что удар, нанесённый на уровне пояса, гораздо более эффективен»… «Говно твоё кунг-фу, я тебе как сибиряк говорю, — новый, более приятный голос влился в монолог.»
— Все эти махания ногами не стоят одного выстрела из надёжного обреза«.»
На их спор мне было откровенно наплевать, поэтому я уставился в окно, то и дело протирая глаза от предательских остатков пьяного сна. Под багровым с прожилками крови небом расстилалось то, что моё подсознание сразу же назвало Великой Степью. Песчаный ландшафт с незначительными вкраплениями пожухлой зелени на многие километры вперёд и вокруг в пространстве. Я невольно залюбовался таким чудом природы и был удивлён спокойной реакцией попутчиков на мои радостные разглагольствования. Несколько обидевшись, я всецело погрузился в этот багровый мир… От созерцания меня отвлёк увесистый стук тяжёлых пальцев по спине. Обернувшись, я столкнулся глазами с тем же изумрудным взглядом проводника, который на сей раз напоминал взгляд моего покойного отца, когда тот пытался объяснить малышу, откуда берутся дети или почему семья в очередной раз вынуждена переехать в более дешёвую квартиру в более дешёвом районе. «Ты был прав тогда, на перроне, когда увидел во мне Того, кто есть Я на самом деле, — сказал он решительно.»
— Ты небезнадёжен, поэтому тебе ещё рано ехать в ту сторону, равно как и мне больше нечего ловить с этим обречённым сбродом, держись ко мне поближе — мы покидаем состав«.»
Я не помню прыжка, помню только удар о песок и боль в подвёрнутой ступне… Всё наше путешествие на Восток слилось для меня в непрерывный ужас палящего степного солнца, песка, который забивался в ноздри и распухший от жажды рот, молчания спутника и нытья в повреждённой ноге. Внезапно, мой попутчик сел на траву возле ржавых заброшенных рельс и глухо сказал: «Будем ждать, здесь пройдёт Туркестанский экспресс. Первый за век — за весь новый век». «Где-то я уже эту сказку слышал, — подумал я.»
— Не ожидал я такой ерунды от здорового бородатого мужика«. Стоило мне закончить мысль, как проводник с укором посмотрел на меня, однако на сей раз не произнёс не слова.»
Он первым запрыгнул на буфер, а я всего лишь случайно зацепился за торчащие из вагонов небольшие штыри, после чего был втянут парой пропахших табаком рук в окно.
— Опоздавшие должны проследовать на станцию Мёртвых сердец до следующего рейса, ровно через сто лет в это же время«.» Сто лет? Что за чертовщина?, — подумал я, ища 9 вагон поезда.
— Видать, балуется кто-то, скорее всего не объяснили своему ребёнку, что за такое можно вылететь с работы«.»
Проводник оказался статным мужчиной в зелёной форме, стандартной для железнодорожников, однако что-то в нём говорило о военном прошлом, как-то уж слишком ладно сидела форма и гордым был изумрудно-зелёный взгляд, которым тот оглядывал пассажиров, тянущих к нему удостоверения и билеты. Да, это был Он. Его лик я видел всего пару раз на бабушкиных иконах, но именно сегодня рисунок обрёл форму и содержание в моём изрядно размытом алкоголем, бессонницей и долгим голоданием сознании.«Эй, парень, на мне всего лишь зелёная форма, а сам я вроде как не напоминаю Сару Джессику Паркер, чтобы на меня так пялиться», — иронично заметил проводник рокочущим басом. Заплетаясь в негнущихся ногах и расталкивая будущих попутчиков, я сунул ему свой билет, с благоговением произнеся: «Господин мой, я здесь, я не боюсь умереть», затем подался вперёд, чуть не сбив проводника с ног, но крепкой рукою был отправлен прямо на полку старого вагона, которые я вид… ел… в фильм… Я не знаю, какой сейчас день и час. Всё путешествие свелось лишь в безостановочное гудение рельс, громыхание стаканов и бубнеж немногочисленных попутчиков. Вот и сейчас один из соседей восторженно гундосил: «В течение многих веков мастера кунг-фу кропотливо выясняли, как именно можно лучше всего использовать те или иные методы нападения и защиты в различных конкретных ситуациях. Например, они открыли для себя, что удар, нанесённый на уровне пояса, гораздо более эффективен»… «Говно твоё кунг-фу, я тебе как сибиряк говорю, — новый, более приятный голос влился в монолог.»
— Все эти махания ногами не стоят одного выстрела из надёжного обреза«.»
На их спор мне было откровенно наплевать, поэтому я уставился в окно, то и дело протирая глаза от предательских остатков пьяного сна. Под багровым с прожилками крови небом расстилалось то, что моё подсознание сразу же назвало Великой Степью. Песчаный ландшафт с незначительными вкраплениями пожухлой зелени на многие километры вперёд и вокруг в пространстве. Я невольно залюбовался таким чудом природы и был удивлён спокойной реакцией попутчиков на мои радостные разглагольствования. Несколько обидевшись, я всецело погрузился в этот багровый мир… От созерцания меня отвлёк увесистый стук тяжёлых пальцев по спине. Обернувшись, я столкнулся глазами с тем же изумрудным взглядом проводника, который на сей раз напоминал взгляд моего покойного отца, когда тот пытался объяснить малышу, откуда берутся дети или почему семья в очередной раз вынуждена переехать в более дешёвую квартиру в более дешёвом районе. «Ты был прав тогда, на перроне, когда увидел во мне Того, кто есть Я на самом деле, — сказал он решительно.»
— Ты небезнадёжен, поэтому тебе ещё рано ехать в ту сторону, равно как и мне больше нечего ловить с этим обречённым сбродом, держись ко мне поближе — мы покидаем состав«.»
Я не помню прыжка, помню только удар о песок и боль в подвёрнутой ступне… Всё наше путешествие на Восток слилось для меня в непрерывный ужас палящего степного солнца, песка, который забивался в ноздри и распухший от жажды рот, молчания спутника и нытья в повреждённой ноге. Внезапно, мой попутчик сел на траву возле ржавых заброшенных рельс и глухо сказал: «Будем ждать, здесь пройдёт Туркестанский экспресс. Первый за век — за весь новый век». «Где-то я уже эту сказку слышал, — подумал я.»
— Не ожидал я такой ерунды от здорового бородатого мужика«. Стоило мне закончить мысль, как проводник с укором посмотрел на меня, однако на сей раз не произнёс не слова.»
Он первым запрыгнул на буфер, а я всего лишь случайно зацепился за торчащие из вагонов небольшие штыри, после чего был втянут парой пропахших табаком рук в окно.
Страница 2 из 3
