В половине восьмого утра Артем себя чувствовал отвратительно. Принять душ не успел, только пару раз брызнул чуть теплой водой из крана на лицо, но помогло ненадолго. Глаза слипались, голова болела. Зубы почистить просто забыл, и во рту ощущался кислый привкус чего-то перебродившего, вполне возможно — вчерашнего полуночного ужина. Прислонившись затылком к рекламному плакату на фонарном столбе, Артем едва не отключился. А когда, встряхнувшись, полез в куртку за сигаретами, вспомнил, что оставил их дома, на раковине.
Добавить в моё избранное
17 мин, 46 сек 18672
— запричитала девушка сзади.
— Это мне, наверное, снится, это мне точно снится, такого не бывает, это сон, это просто кошмарный сон… — А ты ущипни себя за титьку или сунь пальчик в окошко лучше!
— Заткнись, — процедил Артем сквозь зубы.
— А то я твою башку туда суну.
Небритый безразлично моргнул мутным глазом и вновь отключился.
— Не трогайте его, — глухо сказал спеленутый.
— Он здесь дольше всех нас катается. Знает, что ему недолго осталось.
— Я сейчас маме позвоню, — заявил вдруг мальчишка, отодвигаясь от Артема.
— Или в милицию.
В руках у него появился мобильник, дрожащими пальцами юнец начал лихорадочно тыкать кнопки.
— Без толку, связи нет, — равнодушно заметил спеленутый.
— Я за билет заплачу, — это пришла в себя бабка.
— Я не зайцем, я нормально… Она полезла в карман плаща кровоточащей рукой и действительно выудила оттуда тощий кошелек.
— И сдачи не надо… — тряслись посеревшие губы.
— Не на-адо! — завизжала девчонка.
Артем отстраненно подумал: как велика может быть глупость человеческая. Прежде чем кто-нибудь успел ее остановить, старуха полезла со своим кошелем к водителю, резво перегнулась через сиденье… В следующий миг безголовое тело рухнуло обратно.
Потом затрещал плащ, грузная туша прямо на глазах стала разваливаться на части. С омерзительным чмокающим звуком куски старухи медленно исчезали в обивке. Сиденье выгнулось вперед дугой, протянулось щупальцами, стараясь захватить порцию побольше. Артем отвернулся, девушка продолжала кричать, мальчишку вырвало прямо на пол. Последней в жидкой черноте растворилась кисть руки с тремя все еще слегка подрагивающими пальцами.
Во вновь воцарившейся тишине раздалось тихое хихиканье небритого.
— Что радуешься, скотина? — Артем сжал кулаки.
— Пообедала машинка… — Ах ты!
— Он прав, — донеслось сзади.
— Теперь у нас есть пара часов, прежде чем тварь проголодается снова.
— Как это?
— Просто. Он, пока еще в своем уме был, объяснил… Не маршрутка это вовсе. И не водитель там впереди сидит.
— Так точно! — Водитель, не оборачиваясь, козырнул правой рукой. Вернее, не совсем рукой. Теперь Артем это заметил — у существа за рулем не было ногтей на пальцах. Совсем. Просто куски белой плоти.
— Какое-то животное. Может, не с нашей планеты. Может, не из нашей Вселенной даже. Передвигается, принимает удобную форму, чтоб заманить добычу. Знаете, рыбы такие есть? У них специальный ус, на конце которого светящийся в глубоководной темноте шар. Мелкая рыбешка плывет к шарику… а оказывается прямо в пасти у ловца.
— Левиафан… — заплакал мальчик.
— Мы попали в Левиафана!
— Так ты знал? — не обращая на сопляка внимания, обратился Артем к спеленутому.
— И этот убогий знал? Все вы знали?! Знали — и не предупредили?!
— А ты хочешь умереть поскорее? — вскинула голову девушка. Только сейчас Артем заметил, что у нее не хватает волос с одной стороны. Отсутствовало и ухо.
— Каждый новенький на маршруте — шанс для остальных прожить еще час-другой, — объяснил мужчина.
— Присмотрись! Здесь есть чем питаться, здесь можно спать. Единственное — если начнешь умирать, оно сожрет тебя. Потому что любит свежее мясо, а не тухлятину.
«Здесь есть чем питаться»… Артем почувствовал резкий приступ тошноты, кислый комок подкатил к горлу, тело скорчило на секунду в непроизвольной конвульсии. Но он сдержался. Перед глазами вдруг возникла ясная, как в кино, картинка: офис, белые жалюзи, мерцающий монитор и горячий кофе на столе… Тошнота отступила.
— Левиафан, — повторил мальчишка.
— Как в Библии, да? Я всегда думал — куда он потом делся и были ли у него дети?
Шум несуществующего мотора напоминал утробное урчание.
— Вы можете жить, вы можете спать, вы можете говорить, вы можете даже размножаться, — не оборачиваясь, деловито сообщил водитель.
— Все верно. Дойную корову просто так не убивают.
— Ты-то кто такой, твою мать?
— Оно не человек. Мы не знаем, как устроена эта тварь, но какая-то ее часть, несомненно, изображает из себя этого типа, чтобы контролировать нас — тех, кто внутри. Или просто чтобы смеяться над нами.
— А ты? Почему ты… такой? — Артем не знал, как описать словами состояние спеленутого.
— Пару остановок назад, когда двери открылись, хотел выйти, — объяснил тот.
— Почему оно тебя не сожрало?
— Сытая была, тварь.
— Перед этим машина съела моего парня. Это было давно, — сказала безухая.
— Да, вы же не первые пассажиры. И мы не первые. Но, думаю, дело не в этом. Я служу назиданием остальным, чтобы не дергались.
— Мужчина усмехнулся. Лицо у него было такое бледное, что почти светилось в сумраке салона.
— Это мне, наверное, снится, это мне точно снится, такого не бывает, это сон, это просто кошмарный сон… — А ты ущипни себя за титьку или сунь пальчик в окошко лучше!
— Заткнись, — процедил Артем сквозь зубы.
— А то я твою башку туда суну.
Небритый безразлично моргнул мутным глазом и вновь отключился.
— Не трогайте его, — глухо сказал спеленутый.
— Он здесь дольше всех нас катается. Знает, что ему недолго осталось.
— Я сейчас маме позвоню, — заявил вдруг мальчишка, отодвигаясь от Артема.
— Или в милицию.
В руках у него появился мобильник, дрожащими пальцами юнец начал лихорадочно тыкать кнопки.
— Без толку, связи нет, — равнодушно заметил спеленутый.
— Я за билет заплачу, — это пришла в себя бабка.
— Я не зайцем, я нормально… Она полезла в карман плаща кровоточащей рукой и действительно выудила оттуда тощий кошелек.
— И сдачи не надо… — тряслись посеревшие губы.
— Не на-адо! — завизжала девчонка.
Артем отстраненно подумал: как велика может быть глупость человеческая. Прежде чем кто-нибудь успел ее остановить, старуха полезла со своим кошелем к водителю, резво перегнулась через сиденье… В следующий миг безголовое тело рухнуло обратно.
Потом затрещал плащ, грузная туша прямо на глазах стала разваливаться на части. С омерзительным чмокающим звуком куски старухи медленно исчезали в обивке. Сиденье выгнулось вперед дугой, протянулось щупальцами, стараясь захватить порцию побольше. Артем отвернулся, девушка продолжала кричать, мальчишку вырвало прямо на пол. Последней в жидкой черноте растворилась кисть руки с тремя все еще слегка подрагивающими пальцами.
Во вновь воцарившейся тишине раздалось тихое хихиканье небритого.
— Что радуешься, скотина? — Артем сжал кулаки.
— Пообедала машинка… — Ах ты!
— Он прав, — донеслось сзади.
— Теперь у нас есть пара часов, прежде чем тварь проголодается снова.
— Как это?
— Просто. Он, пока еще в своем уме был, объяснил… Не маршрутка это вовсе. И не водитель там впереди сидит.
— Так точно! — Водитель, не оборачиваясь, козырнул правой рукой. Вернее, не совсем рукой. Теперь Артем это заметил — у существа за рулем не было ногтей на пальцах. Совсем. Просто куски белой плоти.
— Какое-то животное. Может, не с нашей планеты. Может, не из нашей Вселенной даже. Передвигается, принимает удобную форму, чтоб заманить добычу. Знаете, рыбы такие есть? У них специальный ус, на конце которого светящийся в глубоководной темноте шар. Мелкая рыбешка плывет к шарику… а оказывается прямо в пасти у ловца.
— Левиафан… — заплакал мальчик.
— Мы попали в Левиафана!
— Так ты знал? — не обращая на сопляка внимания, обратился Артем к спеленутому.
— И этот убогий знал? Все вы знали?! Знали — и не предупредили?!
— А ты хочешь умереть поскорее? — вскинула голову девушка. Только сейчас Артем заметил, что у нее не хватает волос с одной стороны. Отсутствовало и ухо.
— Каждый новенький на маршруте — шанс для остальных прожить еще час-другой, — объяснил мужчина.
— Присмотрись! Здесь есть чем питаться, здесь можно спать. Единственное — если начнешь умирать, оно сожрет тебя. Потому что любит свежее мясо, а не тухлятину.
«Здесь есть чем питаться»… Артем почувствовал резкий приступ тошноты, кислый комок подкатил к горлу, тело скорчило на секунду в непроизвольной конвульсии. Но он сдержался. Перед глазами вдруг возникла ясная, как в кино, картинка: офис, белые жалюзи, мерцающий монитор и горячий кофе на столе… Тошнота отступила.
— Левиафан, — повторил мальчишка.
— Как в Библии, да? Я всегда думал — куда он потом делся и были ли у него дети?
Шум несуществующего мотора напоминал утробное урчание.
— Вы можете жить, вы можете спать, вы можете говорить, вы можете даже размножаться, — не оборачиваясь, деловито сообщил водитель.
— Все верно. Дойную корову просто так не убивают.
— Ты-то кто такой, твою мать?
— Оно не человек. Мы не знаем, как устроена эта тварь, но какая-то ее часть, несомненно, изображает из себя этого типа, чтобы контролировать нас — тех, кто внутри. Или просто чтобы смеяться над нами.
— А ты? Почему ты… такой? — Артем не знал, как описать словами состояние спеленутого.
— Пару остановок назад, когда двери открылись, хотел выйти, — объяснил тот.
— Почему оно тебя не сожрало?
— Сытая была, тварь.
— Перед этим машина съела моего парня. Это было давно, — сказала безухая.
— Да, вы же не первые пассажиры. И мы не первые. Но, думаю, дело не в этом. Я служу назиданием остальным, чтобы не дергались.
— Мужчина усмехнулся. Лицо у него было такое бледное, что почти светилось в сумраке салона.
Страница 3 из 6
