Многоуважаемая редакция, возможно, вас заинтересует то, что я вам сейчас напишу. Если встретятся орфографические ошибки, не обращайте внимания, писем я не писал много лет. Но произошло такое удивительное событие, что я тут же сел к столу в нашей конторе и стал строчить это письмо. Дело ваше, опубликуете вы его или нет.
Добавить в моё избранное
9 мин, 23 сек 19575
Мы проплыли над полем, засеянным кормовой свеклой, и поднялись еще на несколько метров. Теперь мы летели над широким голубым прудом, над зеленым лугом, над полями зреющего хлеба, над лесом, таким прекрасным, что от восторга мы даже кричать перестали.
— Какая красота! — прошептал Карел, посмотрев на меня как ребенок, которому необходимо поделиться своей радостью со взрослым.
— Чем выше поднимаемся, тем сильнее я чувствую свою власть над поездом. Гравитация сдалась! Ты видишь, у меня получилось!
— Получилось, получилось, — я так резко кивнул, что голова у меня чуть не отлетела.
— Это гениально! — проговорил я с придыханием, и глаза у меня засветились от счастья.
— Бистршицу пропускаем? — вопросительно взглянул Карел, будто именно от меня теперь зависела дальнейшая судьба поезда N_8210.
— Давай, — согласился я и только потом подумал о последствиях этого беспечного решения. Проехать станцию и сразу объявиться в Бенешове хорошенькое дело! — Главное, чтобы ты мог приземлиться.
— Не бойся, — сквозь зубы процедил Карел.
— Приземлимся!
Подъезжая к Бенешову, мы снова опустились на рельсы. Что-то громыхнуло, но вагоны попали точно в колею. Впереди светился красный семафор. Карел притормозил и дал несколько гудков. Потом передумал и направил состав к вокзалу.
— Не сходи с ума, Карел, — пытался я его урезонить, но, видно, напрасно. Он презрительно усмехнулся:
— Если кто-то поедет навстречу, так мы снова взлетим.
Как ни странно, путь был свободен. На станции появление нашего поезда вызвало переполох: дежурному передали, что мы еще не доехали до Бистршицы. Увидев на вокзале наш поезд, диспетчер настолько растерялся, что потерял способность мыслить. Из вагонов к нам бежали растерянные пассажиры — одни злые как черти, другие, наоборот, не скрывая восторга. Они облепили локомотив, как осы.
В этой суматохе Карел незаметно исчез. Я лишь случайно заметил, как он машет мне рукой из отцепленного локомотива, взявшего курс на Прагу.
Уважаемая редакция! Сейчас четыре часа утра, мне пора заканчивать мое письмо, скоро кончается смена. Я сижу на вокзале в Бенешове и все еще жду, что вернется Карел, хотя понимаю, что вряд ли вернется. Я теперь припоминаю, что его заветная мечта (он говорил мне об этом несколько месяцев назад) — жить на Гавайях. Не знаю, за какое время долетит локомотив до нашей границы, но думаю, что предпринимать что-либо уже бессмысленно. Я только прошу Вас, когда к Вам дойдет мое письмо, не могли бы вы через Вашу газету призвать Карела, где бы он ни приземлился, пусть он вернет мне сумку, которую я оставил в локомотиве. Там у меня паспорт, трудовая книжка и удостоверение железнодорожника. Еще там чистая спецовка, котелок с едой (если Карел не съел его содержимое, то все наверняка испортилось), а также библиотечная книга, которую мне надо до конца месяца вернуть в библиотеку. Большое спасибо за содействие.
Навсегда преданный Вам Ярослав Гамачек, локомотивное депо Ческе-Будеевице.
— Какая красота! — прошептал Карел, посмотрев на меня как ребенок, которому необходимо поделиться своей радостью со взрослым.
— Чем выше поднимаемся, тем сильнее я чувствую свою власть над поездом. Гравитация сдалась! Ты видишь, у меня получилось!
— Получилось, получилось, — я так резко кивнул, что голова у меня чуть не отлетела.
— Это гениально! — проговорил я с придыханием, и глаза у меня засветились от счастья.
— Бистршицу пропускаем? — вопросительно взглянул Карел, будто именно от меня теперь зависела дальнейшая судьба поезда N_8210.
— Давай, — согласился я и только потом подумал о последствиях этого беспечного решения. Проехать станцию и сразу объявиться в Бенешове хорошенькое дело! — Главное, чтобы ты мог приземлиться.
— Не бойся, — сквозь зубы процедил Карел.
— Приземлимся!
Подъезжая к Бенешову, мы снова опустились на рельсы. Что-то громыхнуло, но вагоны попали точно в колею. Впереди светился красный семафор. Карел притормозил и дал несколько гудков. Потом передумал и направил состав к вокзалу.
— Не сходи с ума, Карел, — пытался я его урезонить, но, видно, напрасно. Он презрительно усмехнулся:
— Если кто-то поедет навстречу, так мы снова взлетим.
Как ни странно, путь был свободен. На станции появление нашего поезда вызвало переполох: дежурному передали, что мы еще не доехали до Бистршицы. Увидев на вокзале наш поезд, диспетчер настолько растерялся, что потерял способность мыслить. Из вагонов к нам бежали растерянные пассажиры — одни злые как черти, другие, наоборот, не скрывая восторга. Они облепили локомотив, как осы.
В этой суматохе Карел незаметно исчез. Я лишь случайно заметил, как он машет мне рукой из отцепленного локомотива, взявшего курс на Прагу.
Уважаемая редакция! Сейчас четыре часа утра, мне пора заканчивать мое письмо, скоро кончается смена. Я сижу на вокзале в Бенешове и все еще жду, что вернется Карел, хотя понимаю, что вряд ли вернется. Я теперь припоминаю, что его заветная мечта (он говорил мне об этом несколько месяцев назад) — жить на Гавайях. Не знаю, за какое время долетит локомотив до нашей границы, но думаю, что предпринимать что-либо уже бессмысленно. Я только прошу Вас, когда к Вам дойдет мое письмо, не могли бы вы через Вашу газету призвать Карела, где бы он ни приземлился, пусть он вернет мне сумку, которую я оставил в локомотиве. Там у меня паспорт, трудовая книжка и удостоверение железнодорожника. Еще там чистая спецовка, котелок с едой (если Карел не съел его содержимое, то все наверняка испортилось), а также библиотечная книга, которую мне надо до конца месяца вернуть в библиотеку. Большое спасибо за содействие.
Навсегда преданный Вам Ярослав Гамачек, локомотивное депо Ческе-Будеевице.
Страница 3 из 3
