Поезда-призраки. Они появляются из неоткуда и исчезают в никуда, никто не знает, что везут эти поезда, а люди, которые пытались заскочить в них, исчезали навсегда.
Добавить в моё избранное
8 мин, 48 сек 15409
Ветер, ледяной ветер ревел над степью и заносил ее снегом, который ложился белым покрывалом на землю. Я упал на бок и провалился в снег. «Черт, как не вовремя налетел этот буран, убить бы с особой жестокостью синоптиков, которые предсказали хорошую погоду. Воистину, самый точный прогноз погоды это на вчера. Если эта буря не закончится, мы замерзнем к чертям собачьим здесь, а наши бренные тела найдут лишь весной. Когда снег растает», — такие вот невеселые мысли одолевали меня и, наверно, моего напарника, так же как и я, застрявшего посреди этой лесостепи, которая скорее степь, нежели лес.
А ведь начиналось все очень даже неплохо. Накануне, коротая длинный зимний вечер, я сидел в гостях у своего друга Никиты, и мы разговаривали о том, как провести рождественские каникулы. В какой-то момент Никита и предложил отправиться в поход на лыжах по степи, и я, недолго думая, согласился. Мы сели разрабатывать маршрут.
— Вот здесь, — сказал Никита, проведя пальцем по карте от города, до одного из сел, — двадцать семь километров.
— Это плохая идея, — ответил я, — день короткий, а идти по степи в темноте, мне лично не по нутру.
После чего я начертил карандашом по карте свой маршрут:
— Вот тут будет короче на семь километров.
Мой маршрут отличался от маршрута друга тем, что Никита предлагал двигаться в прямой видимости от федеральной трассы, а я — через поля и степи. Немного поразмыслив, мы решили отправляться по моему маршруту. Собираться решили с вечера.
Утром мы встретились на квартире у Никиты и, когда через шторы в комнату начал пробиваться поздний рассвет, отправились в путь. Еще до отправления меня насторожили тонкие слоистые облака, но, заслушав прогноз погоды, а передали «без осадков и ветер 6-8 м/с», мы зашагали на автобусную остановку, а уже через час шли на лыжах по нашей лесостепи.
Степь. Она бескрайняя, прекрасная и… опасная. Но ее красота завораживала. Посреди необъятного белого моря черными островками выделялись небольшие леса и заросли кустарника. Сверху над всем над этим светило солнце, его лучи еле пробивались сквозь пелену облаков, и оно казалось белесым пятном на фоне серого неба. Где-то там, вдалеке, расположены садовые участки. И вот мы идем на запад, остался позади город, а впереди нас ждал многокилометровый переход.
Я шел впереди, Никита следом за мной. Но мне уже не хотелось любоваться зимней красотой своего края, я улавливал малейшие изменения в окружающем мире. Пелена с каждой минутой становилась все плотнее, и вот уже совсем не видно солнца, а ветер сменил направление и дул теперь не с запада, не с Атлантики, а с севера, неся сюда ледяное дыхание Ледовитого океана.
— Сереж, — окликнул меня Никита, — не хочу каркать, но, кажись, начинается буран.
— Точно, — ответил я, — итак, план меняется, возвращаться назад уже поздно, идем к лесу. Там, под защитой деревьев, мы хоть как-то защищены от ветра.
— Это неважная идея, — ответил друг, — вывернет дерево с корнем, и оно обрушится на твою голову!
— Выбора нет, — ответил я.
— Погнали!
Мы гнали со всех сил, но ветер гнал быстрее, с каждой минутой его сила увеличивалась, и это был уже шквал. С неба нам на голову посыпалась снежная крупа, и, когда до леса оставалось километра три, видимость стала почти нулевой. Дальше пятнадцати метров было не видно ни зги, а ветер не позволял поднять головы. Лыжных очков ни у кого с собой не было.
— Никита! — Проорал я.
— Не отходи от меня, не отставай! Потеряем друг друга, и все, тогда конец.
Я буквально каждые десять метров оглядывался назад, не потерялся ли Никитка? Снежная крупа превратилась в небольшие хлопья. Ледяной ветер продувал насквозь меховую куртку и два свитера, а снег залеплял глаза и уши, проникал в рукава и за шиворот, ни перчатки, ни шарф не были ему помехой, а за шиворотом снег таял, и стылая вода пропитывала одежду.
— Серега, — раздалось сзади, — где твой чертов лес?
— В Караганде! — Ответил я, в рот тут же залетел снег.
— Не знаю я! Скорее всего, мы его прошли! — Я пытался перекричать бурю.
Никита еще что-то прокричал, но я велел ему беречь дыхание и лишний раз не открывать рот, а то кишки замерзнут. Следы от лыж заметало буквально через секунду, у меня от холода уже стучали зубы, у Никиты тоже. Я, выбившись из сил, повалился на бок в снег. «Черт, если эта буря не закончится в ближайшие три часа, то наши тела найдут лишь весной, когда снег растает, и то не факт, что найдут». Никита сел рядом со мной, а мимо нас тут и там белыми змеями неслась поземка.
— Что это?! — Крикнул Никита, показывая в сторону.
Сквозь белесую пелену виднелось что-то черное.
— Кусты, — ответил я.
Кусты были в двадцати метрах перед нами. Густые кусты — защита, конечно, откровенно плохая, но ничего лучшего здесь нет.
А ведь начиналось все очень даже неплохо. Накануне, коротая длинный зимний вечер, я сидел в гостях у своего друга Никиты, и мы разговаривали о том, как провести рождественские каникулы. В какой-то момент Никита и предложил отправиться в поход на лыжах по степи, и я, недолго думая, согласился. Мы сели разрабатывать маршрут.
— Вот здесь, — сказал Никита, проведя пальцем по карте от города, до одного из сел, — двадцать семь километров.
— Это плохая идея, — ответил я, — день короткий, а идти по степи в темноте, мне лично не по нутру.
После чего я начертил карандашом по карте свой маршрут:
— Вот тут будет короче на семь километров.
Мой маршрут отличался от маршрута друга тем, что Никита предлагал двигаться в прямой видимости от федеральной трассы, а я — через поля и степи. Немного поразмыслив, мы решили отправляться по моему маршруту. Собираться решили с вечера.
Утром мы встретились на квартире у Никиты и, когда через шторы в комнату начал пробиваться поздний рассвет, отправились в путь. Еще до отправления меня насторожили тонкие слоистые облака, но, заслушав прогноз погоды, а передали «без осадков и ветер 6-8 м/с», мы зашагали на автобусную остановку, а уже через час шли на лыжах по нашей лесостепи.
Степь. Она бескрайняя, прекрасная и… опасная. Но ее красота завораживала. Посреди необъятного белого моря черными островками выделялись небольшие леса и заросли кустарника. Сверху над всем над этим светило солнце, его лучи еле пробивались сквозь пелену облаков, и оно казалось белесым пятном на фоне серого неба. Где-то там, вдалеке, расположены садовые участки. И вот мы идем на запад, остался позади город, а впереди нас ждал многокилометровый переход.
Я шел впереди, Никита следом за мной. Но мне уже не хотелось любоваться зимней красотой своего края, я улавливал малейшие изменения в окружающем мире. Пелена с каждой минутой становилась все плотнее, и вот уже совсем не видно солнца, а ветер сменил направление и дул теперь не с запада, не с Атлантики, а с севера, неся сюда ледяное дыхание Ледовитого океана.
— Сереж, — окликнул меня Никита, — не хочу каркать, но, кажись, начинается буран.
— Точно, — ответил я, — итак, план меняется, возвращаться назад уже поздно, идем к лесу. Там, под защитой деревьев, мы хоть как-то защищены от ветра.
— Это неважная идея, — ответил друг, — вывернет дерево с корнем, и оно обрушится на твою голову!
— Выбора нет, — ответил я.
— Погнали!
Мы гнали со всех сил, но ветер гнал быстрее, с каждой минутой его сила увеличивалась, и это был уже шквал. С неба нам на голову посыпалась снежная крупа, и, когда до леса оставалось километра три, видимость стала почти нулевой. Дальше пятнадцати метров было не видно ни зги, а ветер не позволял поднять головы. Лыжных очков ни у кого с собой не было.
— Никита! — Проорал я.
— Не отходи от меня, не отставай! Потеряем друг друга, и все, тогда конец.
Я буквально каждые десять метров оглядывался назад, не потерялся ли Никитка? Снежная крупа превратилась в небольшие хлопья. Ледяной ветер продувал насквозь меховую куртку и два свитера, а снег залеплял глаза и уши, проникал в рукава и за шиворот, ни перчатки, ни шарф не были ему помехой, а за шиворотом снег таял, и стылая вода пропитывала одежду.
— Серега, — раздалось сзади, — где твой чертов лес?
— В Караганде! — Ответил я, в рот тут же залетел снег.
— Не знаю я! Скорее всего, мы его прошли! — Я пытался перекричать бурю.
Никита еще что-то прокричал, но я велел ему беречь дыхание и лишний раз не открывать рот, а то кишки замерзнут. Следы от лыж заметало буквально через секунду, у меня от холода уже стучали зубы, у Никиты тоже. Я, выбившись из сил, повалился на бок в снег. «Черт, если эта буря не закончится в ближайшие три часа, то наши тела найдут лишь весной, когда снег растает, и то не факт, что найдут». Никита сел рядом со мной, а мимо нас тут и там белыми змеями неслась поземка.
— Что это?! — Крикнул Никита, показывая в сторону.
Сквозь белесую пелену виднелось что-то черное.
— Кусты, — ответил я.
Кусты были в двадцати метрах перед нами. Густые кусты — защита, конечно, откровенно плохая, но ничего лучшего здесь нет.
Страница 1 из 3
