История о…

— Опять ты об этом мужике. Это ещё одна твоя байка, примерно такая же, как и про любителя татуировок.

— Да ты что! Не веришь мне. Чувак сделал себе тридцать шесть тату. Тридцать шесть! Это не одиннадцать и не восемь.

— Ну и что дальше? Может ему нравиться уродовать своё тело. Может, он музыкант, рок исполнитель какой-нибудь. Не тату, так пирсинг. Приятель моего друга себе член продырявил, цепочку туда вставил.

— Хрен с этой цепочкой в пенисе. Я не об этом начинал.

— Ты начинал о парне с тридцать шесть тату.

— Ни хрена подобного, я начинал с рассказа про мужика, который… — Да, слышал я эту историю. Её в новостях транслировали. Она про человека, который спятил и двух пацанов убил.

— Да, рад, что ты знаешь. Только, в новостях умолчали о многом. Есть ещё несколько интересных моментов в этой жуткой истории.

— Ладно, уломал. Рассказывай, пока время есть. Чёрт знает, когда он придёт.

Парень, который это сказал, посмотрел на часы. Было без пять минут двенадцать. Затем, перевёл взгляд на собеседника: «Давай, не томи, и как это было на самом деле?».

— Ну, значит так. Мужик этот… ему, кажись, лет под пятьдесят было. Ну вот, работал он водителем такси. Возил всяких… — Что значит всяких. Ты говоришь, как будто, таксисты одну шваль возят. А что, если ты такси закажешь, тоже «всяким» будешь? Да и вообще, это тут причём? Убил то он не пассажиров… — Да, не перебивай. Ладно, по-твоему, давай. Возил он людей разных. Хороших, плохих, разница та, какая. Ну, вот… проработал он лет десять. Его многие знали, даже клиенты постоянные были. Только вот мужик со странностями был… — Странный, говоришь? Судя по новостям, так оно и есть. А до инцидента как это проявлялось?

— Да, странный был он! Нелюдимый, вечно хмурый ходил, как с похорон. Помню, прадед у меня умер, царство ему небесное. Так вот, на его похоронах, все с таким же лицом ходили… — Да, причём тут прадед твой! Ты мне про мужика рассказывай, а не про родственника своего. И откуда тебе лицо известно его хмурое. Ты же сам его не видел… — Да, я это так, к слову. Чтобы атмосферу нагнать. А лицо, и в правду мрачное было. Люди его не очень любили. Да, возил, причём не плохо. Не судим, прочих инцидентов не было. Только с людьми у него отношения не складывались. Друзей нет, семьи тоже нет. Один жил в частном домике на краю оврага.

— Чего? Уверен, что на краю оврага то? Я, кажись, другое слышал. У него же дом обычный был. А оврага там, в помине не было.

— Ну, вот. Опять ты меня обламываешь. Говорю же, что атмосферу я нагнетаю. Ладно, не на краю был дом, но странным его жильё было. Говорят, никто у него дома не был. Только потом, когда обыск проводили.

— И что? Табуретки, оббитые человеческой кожей, мозг в банке из-под малосольных огурцов в холодильнике?

— Ну, чувак, ты скажешь… Насмотрелся ужастиков. Нет, тут дела другие были. Это тебе не Эдди Гейн, который делился сексуальным опытом с мертвецами. В общем, не будем сейчас о доме, речь немного о другом. На чём я остановился?

— Мрачным был, нелюдимым, друзей не было… отшельник, одним словом.

— Ах, да. Ну, вот, значит, проработал он десять лет, а потом его уволили. За что, я не знаю, ходит масса разных слухов.

— Я слышал, что он ребёнка малого сбил.

— А, фиг его знает. Есть ещё версия, которая, несколько гуманнее твоей, что возраст уже не тот у него был. Вот и решили избавиться от престарелого человека. Молодого на его место поставить. Возраст — дело не шуточное. Сейчас, молодая кровь больше старой ценится. Вот, мой дед сторожем работал. Двадцать лет амбар сторожил, а потом, вдруг, уволили. Сказали, что на заслуженный отдых пора.

— Да, брось ты, про деда. Что дальше то было?

— Ну, вот. Уволили его. А деньги то нужны. До пенсии ещё несколько лет, а деньги необходимы, есть то хочется. Так он, грузчиком на местный склад устроился, только долго работать там не смог. Переусердствовал, надорвался. Не знаю, как он умудрился грыжу заработать, но ему больничный прописали, с акцентом на то, чтобы работу такого уровня не выполнять больше.

— Да уж, в новостях про это умолчали. Говорили только, что он на костылях ходил, сгорбившись, и сильно хромал.

— Да, на каких костылях? Ты больше новости слушай. У него была одна единственная трость с железным набалдашником. Не спорю, хромал, нагибался, видно, сильно на складе перетрудился. Вот, друг моего деда, когда служил в армии, ещё по молодости, так он там мешки с мукой грузил, тоже потом до старости за живот хватался. Да и не только за живот… — Да, что мне друг деда твоего. Что дальше то было?

— А дальше, было вот что. Пролежал он дома пару месяцев, подлечился. Жил на старые сбережения, изредка выходим в местный магазин, чтобы прикупить продуктов. Потом, оклемался, вроде, и решил бизнесом мелким заняться. Стал алюминий собирать, потом сдавал в металлолом и зарабатывал не плохие деньги.