Голод

Тьма раскинула крылья над городом, охватила его, была готова принять в свои объятия, но город, ощетинившись сотнями и тысячами огромных светильников-гирлянд, упорно сопротивлялся. Тьма ждала. С надменной безразличностью она висела над городом, но когда очередной источник искусственного, и тем не менее, спасительного света, отслужив, потухал, тьма с жадностью заглатывыла его, празднуя еще одну, пусть маленькую, и все же, победу. Она тупо верила в свою мощь, в свою судьбу когда-нибудь подавить противостояние света. Когда-нибудь… Я взялся за дверную ручку и потянул. Заскрипев, застонав десятками голосов, старая, иссохшаяся дверь поддалась. В нос ударила смесь неприятных запахов, поселившихся здесь давным-давно и навечно. Весь подъезд освещался лишь одной единственной тусклой желтой лампочкой, где-то на четвертом или пятом этаже и скудным светом уличных фонарей, пробивающимся сквозь грязные, затянутые паутиной и измазанные птичьим пометом окна лестничных пролетов, но этого было достаточно, чтоб разглядеть вытоптаные за долгие годы ступени, темного цвета стены с толстым потрескавшимся, и местами отвалившимся слоем краски и очертания дверей квартир на квадратных площадках. Я стал быстро подниматься на третьий этаж — даже мне было жутко находиться в этом месте.

Пару месяцев назад я встретил Дениса — приятеля из далекого детства. Мы давно не виделись. Очень давно. И тут вдруг я обернулся на оклик собственного имени и увидел его, как всегда улыбающегося. Посреди пустого, заснеженного тротуара глубокой ночью. Гм… Странная встреча! Я не верю в случай. Денис пригласил меня в гости — он очень хотел познакомить меня со своей девушкой, Леной, показать мне армейские фотографии… Зачем? Прошло столько лет. Связывает нас еще что-нибудь? Может быть.

Я вдавил кнопку звонка, и уже через секунду послышался топот и обтянутая коричневым дермантином дверь с щелчком распахнулась, обдав меня домашним теплом и специфическим запахом, делающим каждую квартиру чем-то особенным.

— А! Ну наконец-то, решил зайти! — Денис расплылся в улыбке и, сделав рукой широкий жест, сказал:

— Что стоишь? Проходи давай!

— Привет! — сказал я и нерешительно переступил порог, бегло осмотрев в первую очередь углы прихожей. Когда я в последний раз видел Дениса, он был костлявым, взъерошенным малым с, что характерно для развивающегося подростка, черезчур длинной шеей и руками почти до колен. Сейчас же передо мной стоял светловолосый молодой человек среднего роста, относительно крепкого телосложения со следами уже вкушенного в свои годы горя на лице.

— Да ты раздевайся, — почти сорвал он с меня пальто, — Проходи! Я сейчас!

Я аккуратно поставил свою обувь в угол и, принюхиваясь и таращась по-углам, проследовал в довольно маленькую гостинную, мимо кухни, где Денис метался с полотенцем на плече от холодильника к столу на фоне окна, задернутого короткой занавесочкой.

— Посмотри пока фотографии! Я быстро! — донеслось из кухни.

— Ага! — откликнулся я.

Фотографий было много. Даже черезчур. Все четыре стены гласили, в основном, о горячей любви Дениса и Лены.

— Там мы, с Ленкой везде почти! — будто услышал меня хозяин.

— Да я вижу… А где она? — протянул я, встав одним коленом на пестрый диван подле застекленной двери. Денис подошел ко мне сзади, отчего волосы у меня на затылке зашевелились и невольно приподнялась верхняя губа. Не переношу, когда подходят сзади!

— На работе. Погоди, я альбом из армии привез. Сейчас покажу! Ты пока на кухню проходи, садись! — сказал он, копаясь в шкафу стенки, стоявшей напротив дивана и каким-то чудом вмещавшей в себя телевизор. Я прошел на кухню и уселся за стол, стоявший у стены и обтянутый местами вытертой клеенкой с блеклыми цветочками. На нем уже стояла на скорую руку приготовленная закуска.

— А курить у тебя где можно? — громко спросил я и уже искал глазами пепельницу на маленьком подоконничке и столешнице скромненького бледного кухонного гарнитура, некоторые дверцы которого перекосило от времени.

— Да кури прямо на кухне. Я-то не курящий, так что не продымим все! Проветрим потом и все дела! — Денис бережно внес большой, толстый и весьма увесистый на вид фотоальбом, обтянутый синим бархатом с круглой нашивкой, изображающей летучую мышь, — Вот оно, мое сокровище!

Я чиркнул спичкой и прикурил. Сизый дым на миг перехватил горло. Мой старый и новоиспеченный приятель тут же подсуетил мне пепельницу из пустой, тщательно вымытой консервной банки и достал из издающего странное урчание холодильника поллитра.

— Может, коньяк предпочитаешь? — деловито спросил Денис, как всегда улыбаясь. Коньяк? Было бы не плохо, но уж лучше нормальную водку, чем дешевый коньяк или бренди!

— Нет, нет, водка меня вполне устраивает! — так же деланно ответил я, склонив голову, будто кланяясь, — А Лена-то ничего не скажет, когда придет?