Под его ногами с глухим стоном рвётся лента тротуара. Ночь вытягивается в струну. Молитва цикад. Шёлк июля, шелест и гул.
Добавить в моё избранное
4 мин, 36 сек 13049
Вздрагивает линия вечного хребта над городом. Юг тонет, сминаясь как жестяная банка, тащит за собой кусок неба.
Ревёт вода, путаясь в пустых рукавах русел, беззвучно рушатся тени многоэтажек, вспыхивают гроздья огня — белое золото, пурпурная тень, аритмия парусов, extra strong, товар сертифицирован… Он кричит и просыпается: два двенадцать, онемевшие пальцы, смятая банка «амстердама», пиццикато трубки.
— Да!
Тремор отбоя. Этажи дисков, смайлики магнитов на белом пятне холодильника, пульс очередями, номер не определён… sim'ка тогда же Добавить группу. Варианты обзора. Быстрый набор… Чушь. В ворохе опций трубки он всегда нащупывает одну и ту же возможность.
Контакты — Имена — Функции — Изменить контакт… — Ты рад?
Он не дышит, подбирая слова. Осколки фраз блестят у обочины, в мокрой траве, в глубине ливневого стока — не складываются.
— У меня всё хорошо — правда, правда!
Клёны вздрагивают, теряя пожелтевшие манжеты с неровной строкой по краю.
— Не молчи, пожалуйста… Пальцы холодного света перебирают снежинки, выкладывают недолгий узор на лобовом стекле: в салоне жарко, она спит на его плече.
— Прости… Март и никакого просвета, нехотя тает календарь — и только.
Двести пятьдесят восемь дней скомканы в неполной минуте входящего звонка. Шаг биллинга — десять секунд. Ему не хватило времени сказать. Ему никогда не хватает времени, его часы показывают год, привет Болванщику.
Функции — Изменить контакт — Имя… Её зовут Лена, двадцать четыре, Близнецы, тёмно-карие (… ) Имя — Очистить… Он пишет транслитом: старая привычка: первые телефоны не поддерживали русский алфавит, телефонная книга кочует из трубки в трубку:
lena) смайлик уступает место пробелу:
lena_ Бархатная революция. Список имён помнит куда более серьёзную корректуру. Недолгую — до первых трёх абонентов, которых не стало. Сначала — только на sim-карте… sergey в.
' контакт удалён за давностью Ему снится простой сон, во сне приходит Серёга. Ждёт на огрызке скамейки у подъезда, неулыбчивый, немногословный. «Никита, — говорит он, — рад тебя видеть», — курят; молча.
Утром Никита зачёркивает двумя короткими звонками две встречи, покупает четыре гвоздики в замёрзшем киоске на Октябрьской.
Кладбище несёт вдоль времени, сквозь снег, на рифы високосного года. Он прикуривает сигарету и кладёт её на плиту. Гладкую, как полотно междугородной трассы зимним вечером шесть лет назад.
anton_msk ' контакт изменён по ошибке — Извините, он… здесь больше не работает.
Изломаны жалюзи. Лижет висок луч осеннего солнца.
— Как я могу его найти?
Металлический шелест в трубке испуганно замирает. На Спартаковской тянут теплосеть. Полторы тысячи абонентов в Тверском и Басманном одновременно произносят «алло» в последний раз — до утра пятницы.
«Номер Неба очень простой… Но если просто так позвонить, то не ответят конечно».
ira) ' контакт удалён ru_memory (7280552) Кладбище русскоязычных пользователей ЖЖ Вы можете покинуть сообщество в любое время.
Враньё, она не может.
… дикую, необъяснимую связь записи в окне дисплея с реальным человеком, его поступками, памятью, его жизнью и смертью, он принял за непреложное правило; на веру, как словарное слово на полях.
Пришлось.
пой мне ещё потом Один и шесть — это немного. Не уверен — не обгоняй.
Никита бросает машину в брешь в потоке: р-рразойдись! Шестицилиндровые «клюют» в стороны.
Год другой и день удался: не опоздать бы… Он опаздывает, безнадёжно застревая в пробке перед мостом. Дёргает рычаг коробки, скользит пальцами по панели приёмника, сто четыре, сплин, сцепление, первая, тихо, нейтраль, притормозить, шорохи, скрипы, блестит на ребре бокового стекла вязь чужого клаксона, сводит с ума, пальцы танцуют на кожаном ободе в такт речитативу из динамиков, на лепестки рассыпается мак, вместе, вполголоса… Мост разводят.
Капли машин медленно рушатся с полотна.
Воздух дрожит. Двойная сплошная под мостом вспенивается, зебра перехода выгибает спину — трещат швы — выплёвывает в просвет льдину, венчающую тонны воды. Выстреливают полосы рельс, насквозь пробивая мягкий металл, кожу и велюр салонов… «Любой имеющий в доме ружьё приравнивается к Курту Кобейну», — напомнит голос из динамиков. У Никиты получится отжать ручку двери, упасть на асфальт, перекатиться — ещё — и в последний момент оказаться на остановке, где кто-то укроет его плащом, спасая от пригоршней воды и ветра.
Время оживёт позже. В четвёртой горбольнице. Он узнает, что многим другим повезло меньше. На той развязке, никогда не знавшей трамвайных путей. И водных магистралей. Склонных к судоходству. Замерзающих в середине лета.
борт 778 позже — Никита, не спи.
Пена облизывает края кружек, перевешивается, демонстрирует чудеса паркура.
Ревёт вода, путаясь в пустых рукавах русел, беззвучно рушатся тени многоэтажек, вспыхивают гроздья огня — белое золото, пурпурная тень, аритмия парусов, extra strong, товар сертифицирован… Он кричит и просыпается: два двенадцать, онемевшие пальцы, смятая банка «амстердама», пиццикато трубки.
— Да!
Тремор отбоя. Этажи дисков, смайлики магнитов на белом пятне холодильника, пульс очередями, номер не определён… sim'ка тогда же Добавить группу. Варианты обзора. Быстрый набор… Чушь. В ворохе опций трубки он всегда нащупывает одну и ту же возможность.
Контакты — Имена — Функции — Изменить контакт… — Ты рад?
Он не дышит, подбирая слова. Осколки фраз блестят у обочины, в мокрой траве, в глубине ливневого стока — не складываются.
— У меня всё хорошо — правда, правда!
Клёны вздрагивают, теряя пожелтевшие манжеты с неровной строкой по краю.
— Не молчи, пожалуйста… Пальцы холодного света перебирают снежинки, выкладывают недолгий узор на лобовом стекле: в салоне жарко, она спит на его плече.
— Прости… Март и никакого просвета, нехотя тает календарь — и только.
Двести пятьдесят восемь дней скомканы в неполной минуте входящего звонка. Шаг биллинга — десять секунд. Ему не хватило времени сказать. Ему никогда не хватает времени, его часы показывают год, привет Болванщику.
Функции — Изменить контакт — Имя… Её зовут Лена, двадцать четыре, Близнецы, тёмно-карие (… ) Имя — Очистить… Он пишет транслитом: старая привычка: первые телефоны не поддерживали русский алфавит, телефонная книга кочует из трубки в трубку:
lena) смайлик уступает место пробелу:
lena_ Бархатная революция. Список имён помнит куда более серьёзную корректуру. Недолгую — до первых трёх абонентов, которых не стало. Сначала — только на sim-карте… sergey в.
' контакт удалён за давностью Ему снится простой сон, во сне приходит Серёга. Ждёт на огрызке скамейки у подъезда, неулыбчивый, немногословный. «Никита, — говорит он, — рад тебя видеть», — курят; молча.
Утром Никита зачёркивает двумя короткими звонками две встречи, покупает четыре гвоздики в замёрзшем киоске на Октябрьской.
Кладбище несёт вдоль времени, сквозь снег, на рифы високосного года. Он прикуривает сигарету и кладёт её на плиту. Гладкую, как полотно междугородной трассы зимним вечером шесть лет назад.
anton_msk ' контакт изменён по ошибке — Извините, он… здесь больше не работает.
Изломаны жалюзи. Лижет висок луч осеннего солнца.
— Как я могу его найти?
Металлический шелест в трубке испуганно замирает. На Спартаковской тянут теплосеть. Полторы тысячи абонентов в Тверском и Басманном одновременно произносят «алло» в последний раз — до утра пятницы.
«Номер Неба очень простой… Но если просто так позвонить, то не ответят конечно».
ira) ' контакт удалён ru_memory (7280552) Кладбище русскоязычных пользователей ЖЖ Вы можете покинуть сообщество в любое время.
Враньё, она не может.
… дикую, необъяснимую связь записи в окне дисплея с реальным человеком, его поступками, памятью, его жизнью и смертью, он принял за непреложное правило; на веру, как словарное слово на полях.
Пришлось.
пой мне ещё потом Один и шесть — это немного. Не уверен — не обгоняй.
Никита бросает машину в брешь в потоке: р-рразойдись! Шестицилиндровые «клюют» в стороны.
Год другой и день удался: не опоздать бы… Он опаздывает, безнадёжно застревая в пробке перед мостом. Дёргает рычаг коробки, скользит пальцами по панели приёмника, сто четыре, сплин, сцепление, первая, тихо, нейтраль, притормозить, шорохи, скрипы, блестит на ребре бокового стекла вязь чужого клаксона, сводит с ума, пальцы танцуют на кожаном ободе в такт речитативу из динамиков, на лепестки рассыпается мак, вместе, вполголоса… Мост разводят.
Капли машин медленно рушатся с полотна.
Воздух дрожит. Двойная сплошная под мостом вспенивается, зебра перехода выгибает спину — трещат швы — выплёвывает в просвет льдину, венчающую тонны воды. Выстреливают полосы рельс, насквозь пробивая мягкий металл, кожу и велюр салонов… «Любой имеющий в доме ружьё приравнивается к Курту Кобейну», — напомнит голос из динамиков. У Никиты получится отжать ручку двери, упасть на асфальт, перекатиться — ещё — и в последний момент оказаться на остановке, где кто-то укроет его плащом, спасая от пригоршней воды и ветра.
Время оживёт позже. В четвёртой горбольнице. Он узнает, что многим другим повезло меньше. На той развязке, никогда не знавшей трамвайных путей. И водных магистралей. Склонных к судоходству. Замерзающих в середине лета.
борт 778 позже — Никита, не спи.
Пена облизывает края кружек, перевешивается, демонстрирует чудеса паркура.
Страница 1 из 2
