Я проснулась

— Заявление никто не забрал?

— Нет. Хотя я уговаривала. Но, тем не менее… — Понятно. Жаль. Придется опять людей искать… Я до обеда посижу, подготовлю черновики писем, их надо будет сегодня отправить.

— Хорошо, Илья Викторович. Кофе вам принести?

— Пожалуй, я сам, — он вздохнул.

— Директор не звонил?

— Сегодня ещё нет, но в Ницце сейчас только ранее утро, так что наверняка позвонит чуть позже.

Илья снова вздохнул. Судя по всему, Геннадий собирается торчать на Лазурном берегу до тех пор, пока все сотрудники не отправятся на тот свет или не сбегут из «Альтаира».

— Я могу идти? — вывел его из задумчивости голос секретарши.

— Да, конечно.

Селиванов открыл папку, мельком просмотрел её содержимое и снова закрыл. Вначале — кофе. Крепкий кофе. Ираида такой не делает, щадит его здоровье. А ему сейчас нужен допинг, иначе не выдержать.

Вуалехвост в аквариуме высокомерно и задумчиво загаживал дно.

Нет, надо эту тварь кому-нибудь сплавить, а себе завести… Да хоть икебану какую-нибудь или это… бонсаи. Вот, правильное решение — лучше смотреть на японское деревце, чем на бесстыжую и наглую рыбу.

Илья вышел в приемную и распорядился, чтобы Ираида нашла для вуалехвоста подходящее место где-нибудь подальше от его кабинета.

Секретарша проводила его задумчивым взглядом. Сдают нервы у руководства, ох, сдают. Что неудивительно в таких обстоятельствах. Она взяла телефонную трубку и поморщилась от внезапной боли под ложечкой. Что это она такое на завтрак съела?

Отложив трубку, Ираида выдвинула ящик стола и принялась рыться в коробке с лекарствами.

Женя с интересом посматривал, как Дина прикрепляет на место снятого календаря детские рисунки. Полюбовавшись на дело своих рук, девушка уселась к компьютеру и лихо затарахтела клавишами.

Странная девица, похоже, решила годовой объем работы за неделю сделать. А дальше что? Или она таким макаром выслужиться хочет? Забавно.

— У тебя дети есть? — вместо того, чтобы саркастически хмыкнуть, спросил Женя, кивая на рисунки.

— Нет у меня детей, — не прекращая работу, ответила Дина.

— Просто рисунки понравились.

— А-а… — протянул сосед и больше не нашелся, что сказать. Может, действительно поработать хотя бы для вида? Например, сделать новый баннер или созвониться с тем журналом насчет рекламы? Нет, журнал подождет.

Тяжко вздохнув, Женя открыл папку с графикой. Спустя пять минут он точно с таким же вздохом закрыл её и отправился курить.

— Жень, — спросила его Дина, когда он вернулся, — а что тут раньше было?

— Где?

— Ну, в этом доме. До того, как офис сделали.

— Понятия не имею. Когда я пришел, тут уже «Альтаир» обосновался. А тебе зачем?

— Просто так, подумалось. Вдруг тут есть нечто такое… — Дина запнулась.

— Ну, что-то, что вредит здоровью.

— И что может так вредить, что люди то от инфаркта, то от инсульта мрут? — саркастически хмыкнул сосед.

— Был же ещё рак, у двоих, кажется.

— Был. Но ведь не у всех же. Я уже прикидывал — если взять каждую причину смерти, то все в пределах допустимой нормы. И только вместе… выходит за рамки. Так что, думаю, мы имеем дело с поразительной, но случайностью.

— Мне бы твою убежденность, — пробормотала Дина, наблюдая, как Женя перекладывает компакт-диски, выбирая очередную игрушку.

— А ничего особенного перед началом этой случайности не было?

— Вроде бы, не было. В начале мая мы на корпоративный пикник ездили, шашлыки в Серебряном бору жарили. Потом у шефа юбилей отмечали, но все в рамках приличия, никто даже не напился. У Сыроедова двойня родилась, Рита замуж вышла… Внезапно где-то внутри дома загудел мотор и что-то завибрировало, и Женя досадливо поморщился:

— Во, опять начинают. Теперь только наушники спасут. И тебе советую. Я уж думал, закончилась эта маета.

— А что это?

— Великий босс решил, что в подвале надо тренажерный зал и сауну соорудить. Во имя укрепления корпоративного духа и физического оздоровления коллектива. Третью неделю долбятся.

С этими словами он водрузил на голову наушники, а Дина отвернулась к монитору. Но не застучала по клавишам, а уставилась на недавно сверстанную таблицу так, словно видела её впервые.

Мне нравится запах кофе. Я и раньше любила сидеть на кухне, когда его варили в большом блестящем кофейнике.

Но та комната, где теперь им пахнет, меня пугает. Там жила нянюшка.

Когда-то там горела лампада, но в тот день нянюшка погасила её, и картинки из угла убрала. И долго шепталась с тем стариком, я слышала.

Я сидела на её сундуке. Дома никого не было. Они смотрели на меня, и от этого было страшно. А потом… Потом всё закончилось.

Меня убили.